Нечисть. Ведун - Tony Sart

спало уже все княжье подворье, а там и все окрестные дома. Полетели слухи, сплетни, стрелы иносказаний засвистели над городом. В итоге к утру уже самые проворные судачили, что, дескать, у князя сам Кощей похитил младшую дочу, но явился ведун-богатырь, три дня боролись они со злодеем в царстве Мары, да вырвал ведун из лап злодея дитятку, спас и вернул любящим родителям. В общем, история стала легендой, легенда – глумом, а там, глядишь, и баек насочиняют.

А я был измотан и растерян. Вместо пиров хлебосольных попросил лишь отоспаться да в путь припасов.

Распрощавшись с княжьей четой, я только вышел за ворота подворья, как чуть не столкнулся лбами с молодой девушкой, соскочившей с лошади. Следом за ней еле поспевал мальчишка на гнедом жеребчике.

Гонец.

А девица, судя по очелью, ведунка.

Спешила. Глянула на меня быстро, обдала искрами зеленых глаз. Сразу поняла все.

– Опоздала, – грустно сказала она, – уж мы спешили, всю ночь гнали.

Голос у нее был мягкий, текучий, не свойственный обычно звонким молодухам. А легкая обида добавляла нотки ласковой тоски.

Я стоял, разглядывал ее, невысокую, ладную. Одета она была в простую походную раскидку, когда-то черную, но теперь почти до ворота пыльную. На бедре сума, в руке легкий ведунский посох. Милое лицо, простое, приятное. Русые, по плечо резанные волосы. Обычная девушка.

Друг по ремеслу.

– Опоздала, – виновато развел я руками. – Все обошлось, сестричка.

Я запнулся, смутился, представив, как выгляжу: мятый, уставший, измотанный и растерянный. Буркнул:

– Неждан.

Протянул руку.

– Лада.

Ведунка пожала протянутую ладонь, улыбнулась. От былого расстройства мигом не осталось и следа. В зеленых глазищах блеснул живой интерес:

– А расскажи, что было? Пока ехали по граду, от каждой лавки баяли, что какой-то ведун чуть не войско нежити поразил, громы-молнии над покоями княжьими полыхали.

Она непринужденно взяла меня под руку, пошла рядом, мимоходом отвадив гонца, ойкнувшего было про возмещение от князя за хлопоты, – пустое, мол. И мы пошли вниз по улице.

Маупун

По небу мчится мечта-колесница,

К звездам открыта тайная дверь…

В доме у нас ничего не случится!

Я – старший брат, ты мне поверь!

«Сестренка», Николай Емелин

Следом за случайным знакомством с Ладой у ворот княжьего подворья в Гавран-граде я провел с ней еще пару дней. Весь первый вечер мы просидели в одном из городских подворий у корчмаря, куда шустрая ведунка потащила меня сразу после встречи. За кувшином меда я сначала нехотя, а далее с большей охоткой рассказывал ей про приключения у князя (умолчав, впрочем, о странном уговоре с деревяшкой-небыльником и о некоторых вещах, способных кинуть тень на княжье семейство). Видимо, накопившиеся тревоги требовали выхода, а потому я болтал без умолку, пока не отключился прямо за столом: усталость и бессонные ночи последних дней не прошли даром, и силы оставили меня внезапно и разом.

Утром я очнулся в небольших, но уютных сенях. Видимо, Лада сговорилась с кем-то из местных, чтобы приютить при пороге беспамятного ведуна. Прислушавшись к себе, я с удовлетворением почуял прилив бодрости, силы вновь вернулись ко мне, молодость давала о себе знать, и я вновь был свеж.

Собрав аккуратно примощенные на лавке пожитки, я выкарабкался через низкий проход во двор.

К моему удивлению, снаружи полыхал день, а не заревное утро. Привыкши просыпаться еще до зари, я теперь находился в растерянности, смутившись. Так и стоял глупо посреди подворья, хлопая глазами и щурясь от яркого света.

Я не сразу приметил ведунку, которая сидела возле плетня и игралась с парой местной детворы, заговорщически с ними перешептываясь и хихикая. Увидав, что я изволил пробудиться, она махнула рукой, легко вскочила и двинулась ко мне, мимоходом отправив мальцов играть.

Пока она пересекала двор, я глупо таращился, так как только теперь смог разглядеть свою нежданную знакомицу со свежей головой. Шла она прытко, мягко ступая с пятки на носок. Было в ее движениях что-то текучее, но быстрое. Хорошо шла ведунка, умело. Невысокая девушка. Ее нельзя было назвать хрупкой, но и до купеческих дочек-пышек она сильно не дотягивала ни статью, ни формами. Обычная девчушка, хорошая, ладная. Тому, что волосы ее были резаны на мужской манер, причем явно ей же самой, я не удивился: ведунам мирские обычаи не указ, не найдется того смельчака, что вослед ведунке осуждающе языком цокнет. А коль найдется, тому старосты да цеховики быстро крепким кулаком объяснят, кого чтить надо.

Я невольно залюбовался Ладой, одернул себя, осадил. Экий прыткий ты, Неждан. Смутившись, я потупился в землю.

Девушка была уже рядом, широко и искренне улыбнулась.

– Хорошо поспал, Неждан. Это правильно, после трудного дела сон – оно самое важное!

– Ты прости, – пробурчал я невнятно. – Я, видать, сильно притомился. Вот и разомлел.

Она засмеялась.

– Тю! Чего извиняешься, будто на сеновале от волнения оконфузился? Право, ведун, не тебе мне втолковывать, как после дела нужного бывает.

Лада прихватила меня под руку, как вчера у княжьего подворья, и потащила прочь со двора. У ворот заговорщически обернулась, прищурилась лисой:

– Пора нам. Дядька-хозяин, у кого вышло столковаться о ночлеге, гнусный тип. Плату стребовать хотел, представляешь? Кое-как сторговались, что я ему злыдней повыведу. – Она хихикнула. – Ну, ты тех злыдней видел, я с ними только что болтала. Дала им наказ проказы не чинить… почти. Но на прощание сапоги хозяйские в свинарнике схоронили.

Я, сам себя не узнавая, наставительно загундел:

– Вред учинять людям ведьмакам никак нельзя…

Лада только еще больше развеселилась.

– Ой, да какой вред! Дурака не учить – лишь портить. Ты прямо как наш наставник Пеша. Тот тоже возденет очи к небу и занудит монотонно. То нельзя, это нельзя. С кикиморой не дружи, с попутником грибников не пугай…

Она больно толкнула меня локотком прямо под ребра, подмигнула.

– Веселее будь, духота!

Я невольно улыбнулся, кивнул.

Мы покинули Гавран-град ближе к вечеру.

Выяснилось, что какое-то время нам по пути.

Честно говоря, я радовался этому. Нечасто доводится поболтать с кем-то в скитаниях, а уж чтобы разговориться с соратником по ремеслу. Нет, я встречал, конечно, других ведунов, но то были сплошь хмурые зрелые дядьки, молчаливые и повидавшие жизнь. Очевидно, что тяготы уже изрядно поломали их, а потому трепать языком с молодым им было без охоты.

Лада же обладала той редкой чертой натуры, когда человек мог расположить