Царьград. Тайный путь - Андрей Посняков

И с того часа стала вражда множиться…

Рассказ о восстании в Новгороде в 1418 году

…жаль!

До Брянска добрались быстро и безо всяких приключений, с караваном богатого мценского купца Евсея Окладникова. Когда въехали в город, шел дождь, и аккуратные, усаженные липами и каштанами улицы города, казались затянутыми в серую пелену. На ратушной площади, несмотря на дождь, торговали. В открытых лавках – сукном, лампадным маслом, и разного рода ремесленным товаром, из которого больше всего бросались в глаза искусно выделанные продукты хитрого кузнечного ремесла – сложные узорчатые замки, кованые воротные петли, прихотливо изогнутые подсвечники. Народе попроще разложил свой товар на дощатых рядках, выставив на длинных шестах – от дождя – рогожки. Понятное дело, дождь дождем, а торговля торговлей, однако, и мокнуть зря ума никому не охота. Брянские жители буквицу «у» произносили на литовский манер, кратко, так, что получалось – «зря вма»…

– Ну как, – сидя в купеческом возке, обернулся к Лешке Иван. – Нравится город?

– Да не рассмотрел еще, – честно признался юноша. – Сам видишь – дождь.

Дождик и впрямь, хлестал, поливая. Не так чтоб уж очень большой, но и не маленький – средний. И, похоже, зарядивший надолго.

Доехав до края площади, возы обогнули кожевенный рядок и остановились напротив каменной лавки.

– Приехали, – ухмыльнулся Окладников, потерев широкую – лопатой – бороду. – Сейчас в лавку буду часть товарца сгружать, на постоялый двор уж потом…Так что вы и не ждите.

– И не будем. – Отрок ловко спрыгнул с воза и, одернув кафтан, спросил:

– Куда денежки за наш провоз передать, Евсей Окладникович?

– Сюда можешь. – Купец дернул бородой. – Вон, в лавку… С неделю точно я завсегда в ней буду.

Иван улыбнулся:

– Ужо, пришлю человечка.

Потом перевел взгляд на Лешку и подмигнул:

– Ну что? Пошли, что ли?

– Пошли, – поправив на поясе саблю, пожал плечами юноша. – Веди – ты ж у себя дома.

– А ведь и верно – дома! – Отрок вдруг широко развел руки и посмотрел вверх, в небо, подставив озаренное счастливой улыбкой лицо теплым дождевым струйкам. Улыбка, впрочем, скоро погасла. – Жаль, тятенька пока не со мной… Ну, да ничего, вызволим! Теперь-то уж на выкуп насобираем. Идем, Алексий…

Иван зашагал прямо по лужам и снова заулыбался. И, словно под стать его настроению, сквозь разрывы темно-палевых дождевых туч вдруг проглянул узенький солнечный лучик. Украдкой скользнув по мостовой, отразился в луже, весело пробежал по стене дома вверх, к подоконнику, усаженному красной цветущей геранью, – цветы вспыхнули маленькими огоньками пламени… Оп! Сидевшая у окна девушка, коей проказник-лучик угодил прямо в глаза, от неожиданности вздрогнув, невзначай столкнула вниз цветочный горшок…

Да прямо в лужу!

Да прямо перед Лешкой!

Да хорошо – не на голову!

– Ничего себе – горшками кидаются некоторые! – стряхнув со штанов брызги, посетовал юноша. – Да за такие дела морду бить надо! Ой… – подняв глаза, Лешка встретился взглядом со сконфуженной девушкой. Большеглазая, в бархатной коричневатой жилетке поверх белой полотняной рубашки с оборками, с выбивающейся из-под чепца вьющейся каштановой прядью…

– Вас как зовут, мадам? – весело подмигнул Лешка.

– Тогда уж – мадемуазель. – Незнакомка расхохоталась. – Месье из франкских земель?

– Нет, скорей, из русских…

– А зачем вам мое имя? Чтобы знать, кого бить?

– Что значит – бить? – на этот раз сконфузился Лешка. – Я ничего такого и не говорил вовсе…

Девушка весело засмеялась. Укорила:

– Ну, как же не говорили, а? Я ведь сама слышала… Иль послышалось?

– Ну, конечно, послышалось… Дождь ведь, разве чего толком расслышишь?

– О, да вы большой хитрец, как я посмотрю!

– Хитрец? Ну, что вы…

– А вообще, не обижайтесь, горшок я не специально свалила. Это все солнце.

Лешка громко расхохотался: