Джига со смертью - Дмитрий Дашко

Бармен поставил на стол два мутных бокала. Я сдул пену и попробовал жидкость. По вкусу это была смесь, на три четверти состоявшая из воды и на четверть из пива.

— Это что — детское кафе? — спросил я у Фирта.

— Почему ты так решил? — изумился он.

— Для того чтобы упиться, придется осушить ведро этого пойла, — пояснил я.

— Я не столь привередлив, — пожал плечами Фирт. — Порой приходилось довольствоваться худшим.

— Мне тоже, но подавать водопроводную воду под видом пива — чересчур.

На нас уже стали коситься с соседних столиков, и Фирт приложил палец к губам.

— Не стоит привлекать лишнего внимания.

— Хорошо, — согласился я. — Поговорим о деле. Мне нужна информация об одной женщине…

Фирт выслушал внимательно, не забывая прикладываться к пиву.

— Зря ее ищешь, — сказал он, после того, как я закончил. — Могу дать тебе бесплатный совет: плюнь на эту бабу и поищи себе другую цыпочку.

— Я не романтически настроенный влюбленный, — усмехнулся я. — Мне платят, я ищу.

— Тогда слушай, хотя не уверен, что смогу наговорить тебе на пару золотых. Я с ней знаком, потому что именно со мной она заключала договор о найме. Это было больше года назад. Она назвалась Элизабет, но я сразу понял, что это имя пришло ей в голову минут за пять до нашей встречи.

— Как она выглядела?

— Как стерва, заморившая двух мужей-миллионеров и теперь искавшая третью жертву побогаче.

— Хм, емкая характеристика. Поможешь составить словесный портрет?

— Ты говоришь как коп.

— Что, приходилось иметь с ними дело?

— Конечно. Такая уж у меня работа… была.

— Плюнь на эту работу. В столице всегда найдется применение для ловкого парня.

— Да я тоже так думаю, просто как-то непривычно: работать, работать, а потом бац и вылететь на улицу.

— Все, что ни делается — к лучшему.

Фирт усмехнулся.

— Ты что — психоаналитик? Если думаешь, что я сейчас расплачусь тебе в жилетку, а потом позволю содрать деньги за консультацию, можешь сразу закатать губу обратно.

— И в мыслях не было. У меня другой подход к работе. Я ставлю два золотых против твоей информации. Опишешь эту Элизабет и подскажешь, как я могу ее найти — ты выиграл, монеты твои.

— Я тебе уже сказал — эта баба сущая стерва, сухая как вобла и страшная как смертный грех. По виду мешок с костями — мечта любой собаки. Выглядит одновременно и на тридцать, и на пятьдесят. Блондинка, но, скорее всего, крашенная. Сейчас она может быть брюнеткой, шатенкой, рыженькой или фиолетовой с проседью в зависимости от того, какая краска ей попалась под руку. Не разговаривает, а шипит как змея. Про цвет глаз не спрашивай — хоть убей, не помню. Чего тебя еще интересует?

— Рост какой?

— Метр семьдесят, не меньше. Шея длинная, фигура доска доскою. Этого тебе хватит?

— Не говорила, куда собиралась съехать?

— Нет, но она подсказала, как можно будет связаться в случае чего. Очевидно, кого-то ждала, однако не хотела, чтобы новый адрес знали посторонние.

— И как с ней можно связаться?

— Она арендовала на центральном почтамте ячейку номер сто девяносто пять. Если хотите с ней связаться — оставьте в ячейке записку с координатами, Элизабет вас найдет.

— Странная тетка.

— Не то слово, — согласился Фирт. — Ну, как — я заработал золотые?

— Безусловно, — сказал я, передавая ему деньги под столом.

Мы расстались, и я снова оказался на поверхности. Первыми мыслями, посетившими голову, были мысли о душе или горячей ванной. Хотелось смыть омерзительный запах гадюшника, в котором я только что побывал, однако предстояло провернуть еще одно дельце.

Я вытащил из кармана рекламную листовку, подаренную представителем фирмы «Гюнтер, Гюнтер и Бумбер-младший», нашел адрес их склада и направился в его сторону. Склад работал до семи вечера, сейчас около шести, я вполне еще мог успеть.

Эта фирмочка арендовала один из пакгаузов неподалеку от городского вокзала. Вокруг сновали десятки пассажирских и грузовых дилижансов, шли толпы людей, сновали носильщики с тележками.