Парень из Колорадо - Стивен Кинг

– Но потом выяснилось, что он не курильщик, – вставила Стефани.

– Совершенно верно. Это сказала его жена, а Кэткарт подтвердил. И потом у меня появилась уверенность, что пачка сигарет – сообщение. Я приехал из Колорадо, ищите меня там.

– Наверняка мы этого не знали, но оба чувствовали, что таково предназначение пачки, – добавил Дейв.

– Го-о-споди, – выдохнула Стефани. – И куда вас это привело?

Вновь они переглянулись и одинаково пожали плечами.

– В страну теней и лунного света, – ответил Винс. – Другими словами, в места, куда никогда не заглядывал ни один журналист из «Бостон глоуб». Но кое в чем я абсолютно уверен. Хочешь услышать, в чем именно?

– Да!

Винс говорил медленно, но уверенно, как человек, на ощупь пробирающийся по темному коридору, где ему доводилось бывать не раз и не два.

– Он знал, что ситуация у него отчаянная, и знал, что может умереть неопознанным. Он не хотел, чтобы такое случилось, скорее всего, потому, что волновался из-за жены, которая могла остаться без средств к существованию.

– Поэтому он купил сигареты в надежде, что на них не обратят внимания, – вырвалось у Стефани.

Винс кивнул:

– Ага, и их проглядели.

– Но кто проглядел?

Винс помолчал, а потом продолжил, не отвечая на ее вопрос:

– Он спустился на лифте, пересек вестибюль офисного здания, в котором работал. То ли перед зданием, то ли за углом его уже ждал автомобиль, чтобы доставить в аэропорт Стэплтон. Возможно, в автомобиле ехали только он и водитель. Возможно, кто-то еще. Этого мы никогда не узнаем. Чуть раньше ты спросила, вышел ли Коган из здания в пальто, и я ответил, что Джордж-Художник этого не помнил, но Арла сказала, что больше этого пальто не видела, то есть он, вероятно, вышел в пальто. Даже если и так, он снял пальто в автомобиле или в самолете. Я думаю, пиджак он тоже снял. Думаю, кто-то дал ему зеленую куртку, чтобы надеть вместо пиджака или пальто, или она просто ждала его.

– В автомобиле или в самолете.

– Ага, – кивнул Дейв.

– Сигареты?

– Точно не знаю, но если бы пришлось делать ставку, я бы поставил на то, что сигареты были при нем, – ответил Дейв. – Он знал, что его ждет… чем бы это ни было. Думаю, пачка уже лежала в брючном кармане.

– Потом, позже, на берегу… – Она увидела Когана, Парня из Колорадо, каким нарисовало его воображение, закуривающего первую в жизни сигарету – первую и последнюю – и неспешно шагающего вдоль кромки воды по пляжу Хэммока в одиночестве под лунным светом. Полуночным лунным светом. Он один раз затягивается раздражающим, неприятным дымом. Может, два. Бросает недокуренную сигарету в воду. Потом… что?

Что?

– Самолет высадил его в Бангоре, – услышала она собственный голос, хриплый и незнакомый.

– Ага, – согласился Дейв.

– И водитель привез из Бангора в Тиннок.

– Ага, – согласился Винс.

– Он поел рыбу с картофелем фри.

– Это точно. – Опять Винс. – Вскрытие это подтвердило. Как и мой нос. Я уловил запах уксуса.

– К тому времени он уже расстался с бумажником?

– Мы не знаем, – ответил Дейв. – И никогда не узнаем. Но я думаю, что да. Я думаю, он отдал бумажник вместе с пальто, пиджаком и прежней нормальной жизнью. Я думаю, взамен он получил зеленую куртку, которую через какое-то время тоже пришлось отдать.

– Или ее сняли уже с трупа, – вставил Винс.

По телу Стефани пробежала дрожь. Она не смогла ее сдержать.

– Он приезжает на Лосиный остров на шестичасовом пароме, по пути приносит Гарду Эдвику бумажный стаканчик кофе… который можно считать чаем для рулевого или паромщика.

– Да, – кивнул Дейв. Он выглядел очень серьезным.

– К тому времени он остался без бумажника и удостоверения личности, располагал только семнадцатью долларами в купюрах, мелочью и, возможно, русской десятирублевой монетой. Вы думаете, эта монета могла быть… Ох, ну не знаю… служить паролем, как в шпионских романах? Я хочу сказать, холодная война между Россией и Соединенными Штатами тогда продолжалась?

– Была в самом разгаре, – ответил Винс. – Но, Стеффи… Будь ты русским секретным агентом, стала бы ты использовать рубль в качестве визитной карточки?

– Нет, – признала она. – Но по какой еще причине она у него оказалась? Чтобы кому-то показать – больше я ничего придумать не могу.

– Я всегда интуитивно чувствовал, что кто-то ее ему дал, – высказал свою версию Дейв. – Может, вместе с холодным стейком, завернутым в фольгу.

– Зачем? – спросила она. – Зачем ему ее дали?

Дейв покачал головой:

– Я не знаю.

– А фольгу нашли? Может, ветер отнес ее к дальней кромке пляжа?

– О’Шенни и Моррисон, конечно, ее не искали, – ответил Дейв. – Мы с Винсом прочесали пляж Хэммок в том месте после того, как сняли желтую ленту. Искали не только фольгу, ты понимаешь, но и все, что могло иметь отношение к мертвецу, все, что угодно. Не нашли ничего, кроме обычного мусора. Обертки от сладостей и все такое.

– Если мясо было в фольге или полиэтиленовом пакете, Парень мог швырнуть обертку в воду вместе с единственной сигаретой, – заметил Винс.

– А кусок мяса в дыхательном горле…

Винс чуть улыбнулся.

– Я несколько раз подолгу говорил об этом куске стейка с доком Робинсоном и доктором Кэткартом. Дейв пару раз присутствовал при этих разговорах. Я помню, как однажды Кэткарт – и это случилось не больше чем за месяц до инфаркта, который оборвал его жизнь шесть или семь лет тому назад, – сказал мне: «Ты возвращаешься к этой давней истории, как мальчишка, у которого выпал молочный зуб и который вновь и вновь трогает дыру кончиком языка». И я еще подумал: Да, он совершенно прав, именно так и есть. Эта история – как дыра, в которую постоянно залезаешь языком, пытаясь нащупать дно.

– Прежде всего, я хотел узнать, а может, этот кусок мяса засунули Когану в горло – то ли пальцами, то ли каким-то инструментом, вроде вилки для лобстера – после его смерти? Эта мысль приходила к тебе?

Стефани снова кивнула.

– Он сказал, что такое возможно, но маловероятно, потому что кусок мяса был не просто пережеван, а пережеван достаточно тщательно, чтобы его проглотить. По словам Кэткарта, во рту находилось уже не мясо, а, как он это назвал, «органическая пульпа». Мясо до такой степени мог пережевать и кто-то другой, но представляется сомнительным, чтобы потом его вставили в горло Когану. Побоялись бы, что у кого-нибудь возникнет вопрос: а могло ли оно послужить причиной смерти? Следишь за ходом моих рассуждений?

Стефани кивнула.