Мелкие боги - Терри Пратчетт

– О да! – Волна облегчения пробежала по лицу капитана, словно шеренги дружественной армии.

– А там, внизу? – спросил эксквизитор.

– Морские свиньи, они же дельфины, – ответил капитан. – Похожи на рыб.

– Они всегда так плавают вокруг корабля?

– Часто. Особенно в водах Эфеба.

Ворбис склонился над леером и на некоторое время замолк. Симони смотрел на горизонт, лицо его было совершенно неподвижным. Это пробило брешь в разговоре, которую капитан по своей глупости попытался заполнить:

– Они будут плыть за кораблем несколько дней.

– Удивительно.

Еще одна пауза, ловчая яма тишины, готовая поглотить мастодонтов необдуманных слов. Раньше эксквизиторы орали на людей и напыщенными речами пытались выбить из них признание. Ворбис никогда так не поступал. Он просто выкапывал глубокие ямы тишины и ждал.

– Наверное, им это нравится, – сказал капитан и нервно взглянул на Бруту, который тщетно пытался заглушить черепашьи вопли, заполнившие его голову.

Со стороны юноши подмоги ждать не приходилось.

Но тут ему на помощь неожиданно пришел Ворбис.

– Должно быть, это очень удобно в дальних путешествиях, – предположил он.

– Гм. Да? – не понял его капитан.

– С точки зрения снабжения продовольствием, – пояснил Ворбис.

– Мой господин, я не совсем…

– Это то же самое, что иметь походную кладовую.

Капитан улыбнулся:

– Нет, господин, мы их не едим.

– Правда? На мой взгляд, они выглядят вполне питательно.

– Да. Но есть старинное предсказание, мой господин…

– Предсказание?

– Говорят, что души моряков после смерти становятся…

Перед капитаном разверзлась бездна, но словесная инерция – ужасная штука, ей невозможно сопротивляться.

Тишину нарушали только волны, далекие всплески дельфинов и сотрясающий небеса стук сердца капитана.

Ворбис прислонился к лееру.

– Впрочем, – улыбнулся он, – все это не более чем предрассудки, не правда ли?

– Конечно, – ухватился за эту спасительную соломинку капитан. – Обычные моряцкие байки. Если услышу еще хоть раз, выпорю виновного как…

Ворбис посмотрел куда-то поверх его уха.

– Эй, ты! Да, я к тебе обращаюсь.

Один из матросов кивнул.

– Принеси-ка мне гарпун.

Матрос посмотрел на своего капитана, после чего поспешно удалился.

– Но, гм… но ваше преосвященство… э… а… вряд ли вам пристало утруждать себя подобным занятием, – попытался вмешаться капитан. – А… э… Гарпун – очень опасное оружие в неумелых руках. Можно серьезно пораниться и…

– Уверяю, я даже пальцем его не коснусь, – успокоил капитана Ворбис.

Капитан повесил голову и протянул руку за гарпуном.

Ворбис похлопал его по плечу.

– А затем, – сказал он, – мы славно пообедаем. Верно, сержант?

Симони отдал честь:

– Как прикажете, господин.

– Вот именно.

Брута лежал на спине среди тросов и парусов где-то под палубой. Было жарко и воняло так, словно здесь сконцентрировался весь воздух, который когда-либо бывал в трюмах кораблей.

Целый день Брута ничего не ел. Сначала он слишком плохо себя чувствовал, а потом… как-то не захотелось.

– Жестокое отношение к животным совсем не означает то, что он… плохой человек, – высказал он свое мнение, хотя по тону было понятно, что он сам не верит в свои слова.

Дельфин был таким маленьким…

– Он перевернул меня на панцирь, – напомнил Ом.

– Да, но люди главнее животных, – возразил Брута.

– Этой точки зрения часто придерживаются именно люди.

– Глава IX, стих 16 Книги… – начал было Брута.

– Да кого волнует, что говорится в этих твоих книжках?! – завопила черепашка.

Брута был потрясен.

– Но ты же сам не исключение! Ты ни разу не говорил ни одному из своих пророков о том, что люди должны быть добры с животными! – воскликнул он. – Во всяком случае, ничего подобного я не припоминаю. Даже когда ты был… больше! Ты хочешь, чтобы люди были добры с животными вовсе не потому, что это животные. А потому, что одним из них можешь быть ты.

– Неплохая идея!

– Кроме того, ко мне он проявил доброту. Хотя не должен был.

– Ты так думаешь? Именно так ты и думаешь! А ты видел мысли этого человека?

– Конечно нет! Я не умею видеть мысли!

– Не умеешь?

– Нет! Люди не…

Брута замолчал. Судя по всему, Ворбис это умел. Ему достаточно было одного взгляда на человека, чтобы понять, какие именно нечестивые мысли он прячет. Такой же была бабушка Бруты.

– Да, люди этого не могут. Мы не умеем читать мысли.

– Я не имею в виду читать, я имею в виду видеть, – сказал Ом. – Видеть их форму. Мысли читать невозможно, с таким же успехом можно пытаться прочесть реку. Но увидеть их форму очень легко. Взять, к примеру, ведьм – именно этим они и снискали себе славу.

– «Путь ведьмы да усеян будет терниями», – важно произнес Брута.

– Урн? – уточнил Ом.

– Именно. Вот видишь, ты помнишь. Ты сам ему это сказал.

– Ничего подобного я не говорил, – с горечью произнесла черепашка. – А угадать было нетрудно. Элементарная логика.

– Как скажешь, – согласился Брута. – Я по-прежнему считаю, что ты не можешь быть Омом. Бог не стал бы отзываться так о Своих Избранных.

– Я никогда никого не избирал, – возразил Ом. – Они сами себя избрали.

– Если ты действительно Ом, тогда перестань быть черепахой.

– Говорю же, я не могу! Думаешь, я не пробовал? Три года! Все это время мне казалось, что я – простая черепаха.

– А может быть, так оно и есть. Может, ты и в самом деле черепаха, которая думает, что она бог.

– Нет. Оставь философию в покое. Начнешь так думать и додумаешься до того, что ты – бабочка, которой кажется, будто она прыщ. Нет. Когда-то все мои мысли были только о том, сколько мне предстоит проползти до ближайшего растения со свежими листочками и чтоб они росли пониже, а затем вдруг… Вдруг в мою голову хлынули все эти воспоминания. О том, что было до того, как меня угораздило застрять в этом мире. И только посмей сказать, что я – обычная черепаха, которая слишком много о себе возомнила!

Брута замялся. Он понимал, что спрашивать о таком нечестиво, но ему не терпелось узнать, что это были за воспоминания. Кстати, а так ли нечестивы подобные расспросы? Если учесть, что рядом сидит сам Господь и разговаривает с тобой, можно ли произнести что-то действительно нечестивое? Почему-то подобные опасения будто бы пропадали – когда Бог находится на облаке или где-то там еще, ты куда больше боишься оскорбить его.