Череп для ученика - Евгения Белякова

– Ну, вполне… спокойное.

– Я спрашиваю серьезно, Гринер! Мне нужно откалибровать шкалу, и твои шуточки сейчас абсолютно… – красная жидкость поползла вверх, и Тео тут же забыла об ученике. – Он работает! Работает! Ну, куда же ты? Вот, упала… Ладно. Этот уровень мы оценим, как… легкое утреннее недовольство.

Магичка протянула руку, в неё пролевитировал уголек из камина, и Тео нарисовала поперечную черту на стене около трубки.

– На два пальца выше… у нас будет…, ну, подсказывай!

– Мелочная придирчивость, – не подумав, ляпнул Гринер, по-прежнему завороженный идеей вреднометра. Он было начал объяснять, что совсем не это имел в виду, но Тео только махнула на него рукой.

– Так! А выше?

– Раздражение, усугубленное недосыпом!

– Выше?

– Рявканье по малейшему поводу!

– Выше?

– Рявканье без повода!

Гринер вошел во вкус, называя все новые степени недовольства жизнью своей наставницы, благо, успел изучить их досконально. Тео, как ни странно, не сердилась – об этом свидетельствовал столбик красной жидкости, неуклонно понижавшийся, – а требовала еще определений. Поставив черточку, она рядом на стене записывала расшифровку. Дойдя до самой верхней части трубки (Гринер чуть было не сказал: «мировой катаклизм»), Тео угомонилась и, довольная, слезла со стула, потирая руки.

– Теперь тебе будет гораздо проще. А то, знаешь ли, на нас, магов, иногда действуют всякие там изменения в погоде, недосып опять же. Зачем тебе страдать из-за того, что я, допустим, уронила банку с редким экспонатом? Или выслушивать мои колкости только потому, что какой-то баронишка на Совете изустно макнул меня лицом в грязь, а по соображениям политики отвечать ему тем же мне было нельзя? Одним словом, этот вреднометр изменит нашу жизнь! – Тео улыбалась, разглядывая творение своих рук и магии.

– Баронишка? На Совете?

Красная жидкость чуть дернулась вверх.

– Ох… Да так. Этот Мервульф у меня когда-нибудь дождется. Проснется, а вместо головы у него окажется мешок с отрубями. Почуял свою власть, гаденыш – знает ведь, как королевству сейчас нужны деньги, зажал в потном кулачке серебряные рудники в Кордосе, доставшиеся от папочки, и считает, что может разглагольствовать на Совете о налогах на земли… А, что это я… Тебе, верно, не интересно.

– Наоборот. А что же король?

Тео села, и, собирая пальцем крошки от хлебцев с тарелки, фыркнула.

– А что король? Ему сейчас приходится молчать и делать вид, что ситуация под контролем. Но кто-то должен в самом начале этого идиотизма заявить свое мнение – чтобы королю было потом к чему вернуться, – и этим «кем-то» обычно становлюсь я. Если ты помнишь, у меня место в Совете, как у наследницы рода Дурстхен. Бароны вчера как с цепи сорвались. Мало того, что я единственная «баба» среди благородных лордов, так еще смею вмешиваться в важные вопросы… Ты бы видел, как краснели от натуги их толстые шеи, когда они выдумывали для меня все новые и новые оскорбления! – Она широко улыбнулась. – Мы с королем от души похохотали потом, после совещания…

– Но тогда почему вы расстроены?

– Да просто Дори вся эта ситуация выводит из себя, а я ему… стой-ка. С чего ты взял, что я расстроена?

Гринер глазами показал на вреднометр. Тео уставилась на трубку так, будто только что увидела ее. Повернулась к ученику.

– НЕ НАДО пялиться на него каждую минуту, ладно? Он для экстренных случаев, в качестве предупреждения, уяснил?

– Конечно, конечно… Так, а что До… король?

Но момент был упущен.

– Король-шмакороль. Займись чем-нибудь полезным. Я пойду изрублю манекен в тренировочной зале. Когда вернусь, чтобы по меньшей мере три полезных дела были явлены пред мои светлые, но очень придирчивые очи.

Когда Тео ушла, Гринер, покосившись на вреднометр, буркнул:

– Ага, еще пойди придумай их, дела… Все уже сделано. – Он оглянулся, увидел залитый водой подоконник и повеселел. – Раз!

Жизнь скоро вошла в обычную колею, но с одним приятным уточнением – Гринер больше не попадал под горячую руку наставницы. Внимательно следя за показаниями вреднометра, он умело избегал вспышек раздражительности у Тео. То отправлялся в деревню за продуктами, стоило вреднометру показать отметку «рявканье без повода», то сбегал в свою комнату, завидев ползущий вверх красный столбик. Он не особо задумывался, во что может вылиться эта ситуация, а зря…

День за днем он успевал скрыться прежде, чем Тео могла бы сорвать на нем свою злость; и вот, в один прекрасный день, выйдя на кухню, он увидел картину, заставившую его замереть на месте буквально с поднятой в шаге ногой.

Вреднометр безо всякого сомнения предсказывал «мировой катаклизм». Уровень красной жидкости дошел до самой высокой отметки, и, казалось, что еще чуть-чуть – и она выльется из трубки. Гринер запаниковал. Затаив дыхание, он смотрел на вреднометр, как загипнотизированный кролик на удава – пока не услышал шаги Тео, раздававшиеся со стороны коридора, ведущего в кухню.

Недолго думая, Гринер охнул, в два прыжка подскочил к окну и выпрыгнул наружу. Приземлившись в одичавшую клумбу, заросшую травой, он со всех ног припустил к лесу.

Дверь скрипнула, Тео вошла в кухню, выглянула в окно. Затем она набрала в грудь воздуха и, посматривая на вреднометр, застыла так, задержав дыхание. Красная жидкость на удивление быстро упала вниз.

Дерек, появившийся минутой позже, тоже выглянул в окно.

– Сбежал?

– Сбежал. Самолично видела его сверкающие пятки.

– И что теперь?

– Бьюсь об заклад, неделя в лесу – и он перестанет так зависеть от эмоций окружающих его людей. Это все замковое воспитание – приучили его мямлить, отводить глаза и извиняться за то, в чем он совершенно не виноват. Что это за маг – чуть кто скажет что-нибудь раздражительное, так он подпрыгивает и нервничает!

– Меня всегда восхищали твои методики, – протянул Дерек, усаживаясь за стол. – Только вот… вернется ли он?

– Вернется. Если его не напугали вьяллы и разговаривающие доспехи, то раздражительная магичка… И не ухмыляйся. Чаю будешь?

– Лучше кофе.

– Ага… – Тео взялась за кофейник, с завидным энтузиазмом стала греметь баночками. – Он умен, быстро схватывает, умеет применять полученные знания. Добрый мальчик… Помели кофе, я пока воду поставлю. Но он слишком чувствительный. И не в том, в чем нужно. Хочет всем угодить, но молчит, когда совершено явно на нем срывают злость. Так нельзя. Что с ним станет, столкнись он в свое время с чудовищами из «прокола?» Потеряется.

– Желая сделать твари приятное? – улыбнулся Дерек, крутя ручку кофемолки. Зерна приятно похрустывали, запах стоял чудесный. – Я согласен с твоими словами, но методы… Хотя меня в подобной ситуации просто «кинули в реку», мол, захочу – выплыву.