Мерзкий старикашка - Сэй Алек

Услышав мои шаги, паренек обернулся и, увидев, кто приближается, заулыбался.

— Ой, брат Прашнартра, а ты что, с нами едешь?

— Ага. — Я похлопал Репку по крупу. — Похоже на то. Смирная коняшка?

— Смирная и ласковая, ну как котенок, — ответил Тумил.

— Это хорошо. — Я ухватился за луку седла. — Помоги-ка дедушке забраться.

— Так это ж для… — Глаза Тумила полезли на лоб от удивления и понимания, а челюсть самым натуральным образом отпала.

— Точно. Для царевича, — согласился я. — Или кого-то в этом роде. Придержи лошадь, тебе говорят.

— За такую нерасторопность раньше пороли, — прокомментировал Зулик.

— Вот заведешь своего стремянного, князь, и с ним делай что хочешь. — Я едва-едва смог задрать ногу до уровня стремени. — А моего попрошу не трогать. Э-э-эх…

С трудом подтянувшись и едва не сверзившись на другую сторону, я все же оказался в седле. Кобылка прянула ушами, но больше никак на мое барахтанье не отреагировала — или действительно спокойная как удав, или Тумил под уздцы хорошо держит.

— Ваше высочество не изволили распустить даже волосы? — Ко мне в сопровождении одного из Блистательных подъехал князь Хатикани.

— Где ж ты видал монаха с незаплетенной косой? — Я попытался выпрямиться в седле.

Радикулит скрипнул и сдался.

— Но настоятель ведь уже снял с вас обеты, — всплеснул руками Шедад. — Если царевич желает облачиться в подобающие его статусу одеяния, которые мы, кстати, привезли, то ему стоит лишь распорядиться!

— А бороду ты мне тоже привез? — ехидно поинтересовался я. — Да на меня каждый встречный будет таращиться, пытаясь понять, кто ж это такой едет. Лучшего способа к себе внимание привлечь и нету. А на простого монаха кто обратит внимание? Особенно если вы, дорогие князья, не будете на каждом перекрестке размахивать своими стягами.

— Я тоже рекомендовал князьям убрать знамена, когда мы проедем Благословенную заставу, — подал голос гвардеец. — Неизвестно, какова сейчас обстановка в Аарте, и если по наши души выслали хоть один отряд охотников, то ни к чему их задачу упрощать.

— Это Касец из Коренных Зубов, командир отряда Блистательных, направленный для охраны вашей особы, царевич, — с кислой миной (ну как же, влез тут в калашный ряд сиволапый со свиным рылом) соизволил сообщить князь.

— Первый десятник первой сотни Касец, — не менее «дружелюбно» поправил его Блистательный.

Интересно, отчего у меня с его именем какая-то странная ассоциация с чем-то нецензурно-ругательным? Такая, на грани сознания… Вполне обычное имя для Ашшории ведь.

— А отчего только после Благословенной заставы, а не сразу, первый десятник? — поинтересовался я.

— Это будет выглядеть крайне странно в глазах гарнизона и обитателей посада, ваше высочество. В долину мы въезжали под развернутыми штандартами, и если возвращаться будем, свернув их, это может вызвать никому не нужное недоумение.

— Резонно, — кивнул я. — Приятно иметь дело с профессионалом. Какие еще меры безопасности предложите?

— Я бы предпочел, чтобы ваше высочество ехали в центре отряда и никуда в одиночку не отлучались, — решительно заявил десятник. — Так нам будет гораздо легче охранить вас в случае внезапного нападения. Что касается досточтимых князей, то и им я бы рекомендовал в центре строя…

— Возмутительно! — фыркнул князь Хатикани. — Бабы мы вам, что ли, за чужие спины прятаться? Да я водил своих дружинников в бой, когда у тебя еще усы расти не начали, десятник!

— Ваши люди немногочисленны и обучены хуже Блистательных, — парировал Касец.

— Любой из них с саблей стоит пары твоих разряженных… — начал закипать Шедад, а заинтересовавшиеся разговором Зулик и Арцуд двинули своих скакунов в нашу сторону.

— Прекратите, — прервал я начавший разгораться спор. — Первый десятник прав, ваши жизни слишком ценны для всей Ашшории, и рисковать ими мы не имеем права.

Командир отряда Блистательных подбоченился — не каждый день простому гвардейскому унтеру удается утереть нос владетельному, — князь же впал в прострацию. С одной стороны, ему только что объявили, что он является государственной ценностью, а с другой — вынудили уступить солдатне безродной. Есть отчего получить разрыв шаблона.

— Однако и вы, доблестный Касец, не можете не понимать, что окружать себя толпой охраны для князей вовсе не характерно. Любому будет понятно, что мы ожидаем нападения и к нему готовы.

— И слава всем богам — трижды подумают, перед тем как лезть, — кивнул гвардеец.

— Это верно. — Я благодушно кивнул, а Касец еще больше напыжился. — Но только не для тех, кто получил приказ и должен исполнить его любой ценой. Тяжело ли убить человека, окруженного толпой стражи?

— Гораздо тяжелее, чем одиночку. — Первый десятник, похоже, заподозрил подвох в моих словах.

Правильно сделал, в общем-то.

— Для хорошего лучника — никакой разницы, — подал голос князь Тимариани.

— Вот. — Я поднял указательный палец. — А кого лучники будут в первую очередь отстреливать?

— Тех, кого явно охраняют остальные члены отряда, и офицеров, — нехотя ответил уроженец Коренных Зубов, причем сделал это с таким лицом, будто адрес регистрации у него заболел.

— Вот, князь, а ты мне в богатые одежды рядиться предлагал… — Я усмехнулся, после чего вновь обратился к командиру Блистательных: — Но ведь устроить засаду из лучников — это несколько сложнее, чем навалиться на якобы не ожидающий нападения отряд, верно?

— Да, царевич. На нашем пути не так-то много будет для этого удобных мест, — согласился гвардеец.

— И каковы же будут ваши предложения по безопасности нашего передвижения, первый десятник?

Тот задумался на пару мгновений.

— Князьям бы поменяться одеждой с простыми воинами… Хотя нет, бороды они никуда не спрячут… Властительным, к моему сожалению, придется рисковать быть атакованными в числе первых, а вот ваше высочество я бы предложил переодеть в гвардейца. Тогда ваши шансы в случае атаки будут такими же, как у моих людей.

— В Ашшории даже разбойники богобоязненны, — хмыкнул я. — Ограбить монаха могут, а вот чтобы так запросто убить — мести богов побоятся. Моя сутана меня получше твоей кольчуги защищает.

— При всем моем почтении, те, кто может против вас злоумышлять, знают, что вы жили в монастыре, и…

— В жизни не поверят, что царевич после стольких лет подвижничества не скинул опостылевшее рубище при первой возможности, — хохотнул Софенский князь. — Всего и делов-то — одеть в богатый наряд четвертого всадника и чтобы ехал вместе с нами.

— Дело говоришь, князь, — промолвил первый десятник. — Но кому-то из витязей тогда придется усы сбривать.