Хозяйка «Логова» - Елена Звездная

«Логово» гудело звуками сборов, командными нотками голосов. Тюри уезжали, а вместе с ними и последние постояльцы. Несколько пар саней с впряженными в них лошадьми уже ожидали пассажиров у крыльца харчевни. Асд и двое его сородичей стояли в стороне, придерживая под уздцы коней Тимки и Торопа и взирая на Мартину. Видимо, мою лошадь они тоже заберут.

Я направила пегую к оборотням и спешилась возле них.

— Куда все так торопятся?

— Братья Кио были в заливе с утра, — ответил Асд, забирая у меня уздечку. — Корабль отправляется раньше двенадцати. Так что сейчас мы сопроводим звезду и остатки их труппы в Заснеженный, а уже вечером отбудем вместе с твоими пирожками. И это… Начинку с мясом.

— И с грибами, — попросил Северный, за что получил осуждающий взгляд от вожака, как они его называют, и короткий кивок от меня.

— Вторую посылку заберете? — поинтересовалась я у главного хвостатого.

— Гилт возьмет, — коротко ответил он. А я смотрела на Асда и думала, спросить или не стоит. И нужно ли мне знать, что все эти нелюди когда-то были людьми? Или не все, а только Гилт?

— Тора, что-то случилось?

— Ничего.

И в эти самые мгновения случилось явление звезды народу. Алиссия чинно выплыла из харчевни под руку с довольным мужем. Здоровая и румяная, она смотрела на Эванаса Тюри счастливым светящимся взглядом, и улыбка то и дело расползалась на искусанных с ночи губах. Директор столичного театра Вдовии ступал гордо и красиво. Казалось, за плечами мужчины распустились крылья и немного хвост. Но стоило ему заметить меня, как я убрала из списка хвост и добавила гребень. Тюри не просто выпрямился, он словно бы вытянулся вверх и стал одного роста с супругой. Поцеловав цветущую жену, он галантно посадил ее в сани, укутал в меха и направился ко мне, пока остальные рассаживались по местам.

Оборотни, до сих пор вольно стоящие рядом, слаженно отступили. И теперь я стояла одна, прижимала к груди черный сундучок и не знала, как извиниться за испуг, полученный певуньей.

— Спасибо! — Тюри забрал посылку из моих рук, отложил ее в сугроб, снял с меня перчатки и поочередно поцеловал обе кисти. — Спасибо вам огромное. Вы вернули мне жену!

— Я? — Слов нет. Эванас благодарит меня за то, что ее напугали до писка и фактически заморозили?

— Представить не могу, какого мужика вы обрядили в костюм звероподобной баньши, но Аля прониклась! — Я очень постаралась не выдать своего удивления. Баньши? Звероподобная? Асду этого лучше не знать. — Моя звездочка наконец-то согласилась стать мамой, — поделился радостной новостью директор театра и чуть-чуть посетовал: — ранее полгода отказывалась. Но вот теперь!..

— А… э… даже так? — Он кивнул. И я невольно усмехнулась.

Это что же получается, Алиссия отказалась рожать, Эванас отказался с ней спать — отсюда необоснованные претензии певуньи, капризы, расстройства и бесплатные концерты. А им весело живется.

— Поздравляю!

— Спасибо!

Тюри уже хотел вернуться к хмуро посматривающей на нас медам, но я его остановила:

— И вас нисколько не смутили разрушения в ее комнате?

— На Але не только шуба зачарована. Случись что-то опасное для ее жизни, я был бы на месте в мгновение ока. Но ваши разрушения меня заинтриговали! — неожиданно ответил директор театра, вновь подчеркивая, что все произошедшее — не более чем страшный, но действенный розыгрыш. — Как вам удалось вскрыть окно и дверь господина Туччи? Ведь это его эмблема была на торцах откосов.

— Простите, но секрет вскрытия принадлежит не мне, а баньши, — ответила с улыбкой, а сама негодую. И ведь просила Туччи не ставить «клейма» и заплатила в двойном размере за работу. Так нет же, пометил! Теперь ясно, почему Алиссия столь нагло себя повела, она была уверена в крепости конструкций. И если бы не Гилт и Асд, мы бы долгами часами наслаждались певческим репертуаром медам.

— Понимаю, — Эванас на мгновение сник, словно бы в его спальне есть идентичные окна и двери, а затем вновь улыбнулся. — И все равно благодарю. Берегите себя и «Логово». В следующем году мы обязательно к вам вернемся.

Постаралась удержать лицо на месте и не позволить его выражению скиснуть от такой перспективы. Понимаю, директор театра надеется на профилактику капризов жены, но… мне проще будет попросить Асда их навестить в столице, чем в «Логове» принимать.

— Будем ждать.

Я проводила сани до ворог и помахала отбывающим, с упоением ощущая, как вокруг наступает долгожданная тишина. Снежные каникулы! Время творчества, отдыха и опять-таки тишины.

Обоз, отягощенный тремя сотнями пирожков с мясной и грибной начинкой, ушел в ночь. И под звуки каменных работ в моей комнате и пение помощниц в «Логове» потянулись вольные солнечные деньки. Или почти вольные… Я не добилась от Торопа ответа ни на один из тревожащих меня вопросов: были ли Асд и Гилт людьми и что значит «низшие вампиры». Он, как всегда, отмахнулся, ссылаясь на пресловутое лекарство от душевного расстройства — меньше знаешь, лучше спишь. Этому же правилу решил следовать и свиток копий. И как я ни старалась, он более не развернулся в моих руках и не показал желтых страниц родовой книги. В расстройстве я закинула проклятый свиток в сундук и взялась за инспекцию своих владений. С тетрадью и пером прошлась по всем комнатам, тщательно записывая, что и где нужно подлатать, подновить, отремонтировать и заменить. Долго стояла перед выгоревшими покоями с дверью, обуглившейся по краям, но войти не рискнула, просто добавила к сумме расходов еще два десятка золотых с пометкой — «погорелец».

Затем составила план к воплощению, но в последующие пять дней так за него и не взялась. От Таллика как из рога изобилия посыпались посылки, а вслед за ними и весточки от Тикелла. Его дрожащее и трижды подчеркнутое «Заберите срочно!» всякий раз срывали меня с места и гнали в центр заставы. Коллекцию посылок в кладовой пополнили еще четыре черных ящика, два сундука и бочонок. В среднем я дважды в день моталась в почтовое отделение, но получила всего три письма. Тяжелые, они выворачивали душу, заставляя сопереживать потеряшке.

В первом во время подъема по отвесной скале произошло обрушение, командующего взводом придавило камнями, но он еще оставался жив… Честь облегчить участь несчастного выпала на Дори, лучшего стрелка. И Таллик со свойственной ему прямотой написал: «Я впервые убил человека вот так… Убил ради спасения, и не могу себе этого простить. Командир Асд Гаррат хотел жить, и он верил в бога, отвернувшегося в этот час. Я не промазал, но руки до сих пор дрожат, а перед взором все еще стоят медленно стекленеющие глаза командира».

А на следующий день — хотя правильнее сказать, в следующем письме — умер заместитель командира, свернул шею на переправе через горную реку Ибрис. Затем еще несколько человек брали командование на себя и не доживали до вечера. И вот теперь он, Таллик, ведет их значительно поредевший взвод к границе с Вдовией и проклинает все и вся. «Из сорока воинов в живых осталось лишь девять, включая меня; вестников от командования приходит все меньше, и я не могу понять, за каким демоном мы лезем в эти горы. Приносим кровавую дань Адо?»