Имортист - Юрий Никитин

В машине я поинтересовался:

– И ты знаешь о встрече?

Он кивнул, прямой взгляд, открытое лицо.

– Господин президент, мы держим постоянный контакт сканцелярией. И Волуев, и Александра постоянно нас снабжают информацией… впределах, конечно, в пределах. Президент не должен помнить обо всех мелочах,это наша работа.

Машина неслась, все набирая и набирая скорость. Я буркнул:

– Да-да, я сам назначил на девять утра.

Коваль вперил взгляд в лобовое стекло, машина несется спредельной скоростью, движение не перекрыто, но далеко впереди мчатся двемилицейские машины, останавливая движение, сгоняя к обочине, перед нами такойже точно черный лимузин, изображает президентский автомобиль, все отлажено подавно расписанному сценарию, а я в нем, имортист или не имортист, играюотведенную мне роль…

Встреча мне предстоит важная, предельно важная. Силовыеминистры в нашей стране – не просто военный министр, министр внутренних дел иминистр госбезопасности. У нас, как в банановой республике, силовики запростомогут смахнуть с карты любое правительство. Я в огромной мере завишу от того,как они посмотрят на меня, однако то ли измучился за короткий разговор с Таней,то ли наступило некое отупение, но я поднимался по ступенькам, сопровождаемыйКовалем, а в висках стучало совсем не то, что я должен сказать силовикам, чегоони ждут от меня или что я должен им навязать.

Имортисты, билась в виски трепетная мысль, единственные людина Земле, кто еще не забыл, зачем Бог сотворил человечество! Или кто, скажемточнее, снова вспомнил. Только мы идем по Его дороге, чтобы однажды выйти накрай Вселенной и подставить и свои плечи под всю тяжесть мира. Однакоимортистом быть в этом мире трудно, очень трудно. От мирской суеты уходилиБудда, Моисей, Христос, Мухаммад, доныне люди уходят в монастыри, дабы простыелюди не мешали постоянно общаться с Богом. Что делать, мы, имортисты, живемсреди этих простых и даже очень простых людей. Мы должны жить среди них, дабы исвоим примером зажечь в их душах почти угаснувшие искры, однако свои души ипомыслы обязаны сохранить в чистоте.

Да, у нас, имортистов, больше ограничений, чем у других людей.В смысле, простых людей, так называемого народа, а то и вовсе – избирателей.Как, к примеру, у военнослужащих, что, помимо прочих общих обязанностей, еще идолжны носить особую одежду, приветствовать друг друга при встречах, первымибросаться на защиту… Да, имортизм – прежде всего добавочная нагрузка,обязанности, а не льготы.

Сейчас мы, имортисты, образуем нечто новое в человеческомобществе: не секту, не партию, а новый народ с новыми нравственнымиимперативами. Мы – первые люди, осознавшие и признавшие, что мы всего лишьдуши, исчезающие как пар при неизбежном прекращении бытия материальных тел, вкоторые всажены. И которые целенаправленно стремятся сперва продлитьсуществование своих тел, а затем и сделать их вечными, ибо только бессмертныемогут стать хозяевами Вселенной. Имортисты добровольно принимают на себядобавочные обязательства в отличие от всех остальных народов, которые простоживут, живут просто, никаких нечеловеческих, высших целей перед собой неставят.

Стыдно, конечно. Теперь, когда самому открылась истина вовсей полноте, с сожалением смотрю на остальных людей, простых, даже оченьпростых и совсем простейших, хотя многие из них не только с высшими, как ониэто называют, образованиями, но и со званиями, чинами, титулами, которые получилиот таких же простейших существ. И вся эта огромная масса в семь миллиардовчеловек живет просто, очень просто, подчиняясь законам тропизма…

Что ж, мы, имортисты – новая ступень эволюции. Мы –понявшие.