Там, где умирают корабли - Уильям Дитц

Чувствуют все по-разному, но любят всегда одинаково.

Холмар Цило-Ном, мистик Дромо, 1945 г.

ПЛАНЕТА НОВАЯ НАДЕЖДА

Дорн извивался под ударами бичей, разрывающих кожу. Наказание длилось две-три минуты, но боль была невыносимой. Потом пытка прекратилась так же внезапно, как началась. Две пары рук поставили Дорна на ноги и поволокли к берегу. Ветви били его по лицу, рвали в клочья остатки одежды. Охранники, мужчина и женщина, были невозмутимы и едва ли не веселились. Похоже, поиски беглецов для них были делом нетрудным и привычным.

Что касается Дорна, то он все еще не мог прийти в себя от потрясения и смотрел на охранников, как на колдунов. Наконец он спросил:

— Как вы меня отыскали?

Женщина — ее голова была обрита и украшена замысловатой татуировкой — хмыкнула и взглянула на напарника:

— Скажем ему?

— Конечно, почему бы и нет? Чем больше он будет знать, тем нам меньше бегать!

— Это точно, — кивнула женщина. — Мы нашли тебя с помощью вот этого устройства.

Она показала Дорну небольшую черную коробочку с экраном и несколькими кнопками.

— Что это?

— Ничего особенного, — небрежно ответил мужчина. — Каша, которую ты ел вечером, содержит немного радиоактивных веществ. Прибор фиксирует источник излучения, определяет его координаты и показывает нам, где искать! Все остальное — просто!

— Неплохо, да? — ухмыльнулась женщина.

— Да уж, — пришлось согласиться Дорну. — Мои комплименты повару!

Охранники захохотали.

Когда Дорна привели назад в лагерь, завтрак уже закончился. Несмотря на то что Дорн теперь знал о потенциально вредных веществах, добавляемых в еду, он готов был отдать все за миску похлебки.

Однако поесть в этот раз ему было не дано. Заключенных уже выстраивали в колонну. Собратья по несчастью встретили Дорна взглядами, в которых смешивалось сочувствие к беглецу и злорадство, оттого что побег не удался.

Как и раньше, первую половину дня шагалось довольно легко. При иных обстоятельствах это можно было бы назвать приятной прогулкой. Пели птицы, воздух был прохладным, дорога — ровной.

Только грузовики служили досадной помехой. Огромные, с защитной сетью на воздухозаборниках, все были окрашены по-своему и снабжены пулеметами на турелях — средством защиты против бандитов-угонщиков. Грузовики проносились мимо колонны, поднимая клубы пыли, осыпая рабов щебнем из-под колес и заставляя их прижиматься к обочине.

Ближе к полудню колонна остановилась на короткий отдых. Взрослые расположились прямо у обочины и принялись с ворчанием стряхивать с себя пыль; дети приносили им воду. Медики вышли из фургона, наскоро обработали потертости на ногах и с первым же свистком начальника охраны поспешили обратно в прохладу кондиционера.

Солнце ползло к зениту. Воздух наливался жарой. Колонна то и дело пересекала мосты, и Дорн догадался, что их ведут по островам, уходящим в глубь южного океана. Над головой сияло голубое небо, у ног монотонно гремела цепь, джунгли то отступали, то приближались к самой дороге, как бы желая рассмотреть получше тех, кого по ней ведут. Иногда сквозь зелень сверкала вода, дразня обещанием прохлады.

Наконец солнце достигло зенита и повисло в небе огромным огненным шаром, обжигая спины и шеи. Движение колонны замедлилось. Охранники подбадривали рабов бичами и окриками:

— Шевелись, народ, ускорить шаг, до следующей остановки всего две мили.

И правда, примерно через час изнуренных рабов отвели на небольшую поляну в джунглях, которая, как и вчерашний лагерь, по всем признакам постоянно использовалась для привала.

Едва их освободили от цепей, все ринулись к бочкам с водой. Дорн с наслаждением пил и пил солоноватую воду, а потом ополоснул лицо и встал в очередь за едой.

От запаха каши кружилась голова, и как бы разум ни призывал обойтись без нее, желудок не слушался. Дорн моментально проглотил свою порцию, но остался таким же голодным, как и до этого. Видимо, остальные тоже не наелись, потому что кое-кто предпринял попытки отнять еду у товарищей. Защелкали бичи, и порядок был восстановлен.

Дорн вернул миску и стал осматриваться в поисках тени. В это время кто-то коснулся его руки. Он обернулся и увидел ту девушку из очереди за водой. Она протягивала ему миску с кашей.

— Возьми, тебе понадобятся силы. Дорн затряс головой:

— Нет, я уже съел свою порцию. Съешь сама, а лучше отдай своему братику.

В больших карих глазах девушки заблестели слезы. Ее голос зазвучал тише:

— Мой брат умер вчера ночью. Его похоронили вместе с остальными. Ешь, я сегодня работала на кухне, это остатки.

Дорн с благодарностью взял миску. Длинные тонкие пальцы девушки были прохладны, несмотря на жару. Юноша проговорил:

— Мне очень жаль! Она пожала плечами.

— Мне тоже. Но что можно сделать! Если бы он не умер вчера, значит, умер бы сегодня, а если не сегодня, то завтра. Он был слишком мал, чтобы работать, а лечение стоит денег, поэтому медики отказались ему помогать. Ешь быстрее, привал скоро кончится.

Дорн ел, задавал вопросы и внимательно слушал рассказ о трагической судьбе девушки.

Ее звали Майра. Она вместе с братом-младенцем осиротела, когда во время последней бури перевернулась баржа ее родителей.

Майре повезло. Ей подвернулся большой обломок доски. Она положила на нее брата и сумела справиться с быстрым течением — правда, скорее благодаря удаче, чем своим силам и умению. Прилив отнес их в тихую заводь, и Майра выбралась на берег. Дорн, помня, каково пришлось ему самому в реке, поразился храбрости и твердости духа девушки.

Оказавшись на берегу, Майра бросилась искать родителей и лишь через два дня обнаружила обломки баржи и тело своего отца. После обильных дождей земля была мягкой, но ей все равно понадобилось полдня, чтобы выкопать неглубокую могилу. На это ушли все ее силы. А тела матери девушка, как ни искала, так и не нашла. Но, вероятно, она тоже погибла.