Зеркальный замок - Дженни Ниммо

Манфред Блур постепенно утрачивал свой гипнотический дар. Он заметил это еще год назад, когда Чарли Бону удалось оказать ему сопротивление и не поддаться гипнозу. Этот несносный мальчишка сумел разнюхать кое-что о Боне-старшем — том самом Лайелле Боне, которого Манфред в свое время загипнотизировал без малейших усилий. Да, тогда Манфреду было всего девять, но, видимо, дар его был на пике, а теперь медленно, но верно слабел.

Пока еще никто не догадался, что с ним творится; Манфреду по-прежнему удавалось запугивать школьников — один его пристальный взгляд повергал ребятишек в ужас. Кроме того, Манфред несколько приободрился после эксперимента с лошадью — в конце концов, та часть, за которую отвечал он, прошла успешно. Или все-таки не очень? Что сработало — его дар или зелье, изготовленное Венецией Юбим?

Манфред задумался. Исход эксперимента не внушал особой радости: лошадь исчезла, неизвестно, где она теперь, и главное, непонятно, как ею управлять. Если честно, воскрешенная магией лошадь представлялась Манфреду каким-то сверхъестественным чудовищем, и он с самого начала ее боялся, а потому решил, что хорошо бы изобрести какую-нибудь защиту от этой твари. Тогда-то его и осенила идея заполучить волшебную палочку. Заставить Билли Грифа утащить палочку у растяпы Чарли было проще простого: этот белесый клоп мгновенно купился на посулы насчет приемных родителей и ради усыновления был готов не то, что волшебную палочку принести — Луну с неба достать. Дурачок! Ну конечно, Билли-то раскатал губу, надеялся обзавестись любящими мамочкой и папочкой. Знал бы он, что Блуры рассчитали все заранее и договорились с четой де Грей! Но Билли, конечно, не заподозрил подвоха — что ж, сам дурак. Вот и сидит теперь взаперти в Покойном доме, под надежным присмотром приемных родителей, безжалостных негодяев, наделенных жутковатыми магическими способностями. Поделом ему.

— Поделом, поделом, бом-бом-бом! — пропел Манфред, расхаживая по кабинету (которым весьма гордился) и, крутя в руках белоснежную волшебную палочку. — А теперь за дело! Ну, палочка-выручалочка, покажи, на что ты способна!

Заметив, что по столу ползет муха, Манфред направил на нее серебряный кончик палочки и провозгласил:

— Преврати ее в лягушку!

Что-то болезненно ужалило его в ладонь, и Манфред выронил палочку. Муха преспокойно потирала лапки и даже не думала превращаться. Потом взлетела на потолок и замерла. У Манфреда возникло неприятное ощущение, будто муха над ним потешается — на свой, мушиный лад.

— Преврати ее в лягушку! — потребовал Манфред, подобрал палочку и запустил в потолок. Но, как только он произнес эти слова, руку снова обожгло, еще сильнее, и Манфред вскрикнул от боли: — Ой!

Палочка стукнулась о потолок и упала на пол. Муха перелетела на подоконник и опять начала потирать лапки — теперь задние.

— Да преврати же ты ее в лягушку! — заорал Манфред, хватая палочку и тыча ею в подоконник. Потом опять швырнул ее в муху.

На этот раз боль была нестерпимой — точно он за раскаленную кочергу ухватился. На ладони у Манфреда появилось красное пятно ожога.

Муха улетела. Палочка с невинным видом лежала на полу. Манфред понял, что она не собирается ему повиноваться и, что хуже, с каждой следующей попыткой будет наказывать его все больнее и больнее.

— Ах, ты… ты… мерзкая деревяшка! — Осыпая волшебную палочку проклятиями, Манфред с размаху бросил ее в пустой камин. Потом схватил бумагу, скомкал ее, кинул туда же и поджег — для верности с нескольких концов.

Огонь вспыхнул мгновенно, но через несколько секунд Манфред с ужасом понял, что пламя не столько улетает в дымоход, сколько рвется в комнату. Запаниковав, Манфред сорвал с себя черный плащ и принялся тушить им пламя. Плащ затлел, в комнату повалили клубы дыма, и Манфред, кашляя и задыхаясь, метнулся к окну и распахнул его настежь.

В это мгновение в кабинет без стука вошел Танталиус Мармор и с бодрым смешком спросил:

— Что это вы затеяли, юноша? Манфред резко обернулся, задыхаясь от кашля, и прохрипел:

— Проклятая… кха! Кху! Проклятущая палочка Чарли Бона! Кха! Кху! Решил ее сжечь! — Он яростно прочистил горло. — Не желает меня слушаться, так лучше спалю — уж лучше пусть не достанется никому.

— Спокойнее! Экий у вас взрывной характер! — Танталиус захихикал. — Учитесь держать себя в руках, приятель.

— Я вам не приятель! — огрызнулся Манфред. — Кстати, будьте так любезны, решите, наконец, кто вы.

Танталиус возвел глаза к потолку и задумался.

— Хм. Сегодня я… в основном Винсент Мармор, почтальон — он всех называет приятелями, — но во мне есть и капелька Танталиуса Райта, школьного учителя. Замечательное ощущение, доложу я вам, юноша. В жизни так не веселился!

— Надеюсь, вы не забыли, зачем здесь находитесь, — процедил сквозь зубы Манфред.

— Ах, это… — мистер Мармор сощурил свои разноцветные глаза и облизнулся. — Конечно, я помню.

Между тем огонь в камине догорел, превратившись в тлеющие угли, и Манфред с удовлетворением убедился, что от волшебной палочки остался лишь серый пепел. Из приоткрытого окна налетел ветер, взметнул этот пепел и швырнул в комнату. Манфред чихнул и вытаращил глаза от изумления: облачко пепла почему-то приняло очертания мотылька, а потом уменьшилось и в воздухе запорхал настоящий мотылек — с белыми крылышками, чуть тронутыми серебром.

— Ловите его! — зарычал мистер Мармор. Манфред хлопнул в ладоши, но промазал, и белый мотылек беспрепятственно вылетел за окно.

А в это время в доме номер девять по Филберт-стрит Чарли Бон как раз собирался спать: он уже переоделся в пижаму и чистил зубы. Внезапно ему стало худо — все тело как огнем обожгло. Чарли испугался: а вдруг это грипп? Потом вспомнил, что сегодня у них дома побывала тетка Венеция, отравительница одежды, и испугался еще больше: а вдруг это яд?

Чарли схватился за край раковины, чтобы не упасть. Ему почему-то показалось, что в этот самый миг случилось что-то страшное. Но с кем? Может, кто-то из друзей попал в беду?

Чарли открыл кран с холодной водой и сунул руки под струю.

Ш-ш-ш!

От рук повалил пар — даже зеркало запотело. Кожа шипела так, точно кто-то плеснул водой на раскаленное железо.