Убить нельзя научить. Заговор внушателей - Ясмина Сапфир

До невозможности впечатленные Вархаром драчуны останавливали всех знакомых студентов и суматошно расспрашивали, куда подевались «герои дня».

Если кто-то торопился и пытался улизнуть – бросались наперерез, окружали, скручивали по рукам и ногам. Если кто-то не хотел делиться информацией – трясли, убеждали, ныли. Непривычные к такому обращению местные вначале в ужасе оглядывались по сторонам, словно не узнавали родной вуз. Потом в шоке молчали несколько секунд, словно не могли поверить в случившееся. А затем тараторили все, что знают, и даже то, о чем только подозревают.

Леплеры вжимали головы в плечи и заполошно бубнили себе под нос. Истлы опасливо мурлыкали, их гривы и бакенбарды вставали дыбом. Таллины вытягивались, замирали, словно и впрямь одеревенели, и тихо скрежетали, заикаясь через каждое слово. Сальфы нервно дергались и жалобно прохныкивали все, что слышали. К мрагулам наша четверка «свидетелей» подходила не ближе чем на несколько метров. И обменивалась с каждым из них такими взглядами, что на долю секунды казалось – мы опять в родной Академии.

Скандры нам не попадались. Кажется, они тут вообще были редким видом.

Не прошло и часа, как мы выследили нужных внушателей. Можно даже сказать – настигли. А куда они теперь от нас денутся? Из палаты медкорпуса?

Бежевое «врачебное» здание выглядело на удивление строго, но при этом стильно.

Высокое, с тремя башенками, совершенно лишенное завитушек, барельефов и даже статуэток на крыше, оно по-настоящему радовало глаз. Лимонная черепица удачно гармонировала с цветом корпуса, немного разнокалиберные булыжники навевали ассоциацию со старинными замками.

Вархар даже залюбовался.

Только что он стремительно несся к медкорпусу. Гвенд и студенты безнадежно запаздывали, я перебежками догоняла скандра и отставала снова.

И вдруг Вархар застыл возле медкорпуса как вкопанный. Запрокинул голову, окатил здание восхищенным взглядом и издал тот самый звук, который издавал всегда, когда заканчивались слова:

– О-о-о!

Прилично разогнавшийся Гвенд едва не налетел на Вархара. Острый нос его остановился в каких-то миллиметрах от спины скандра. На каменном лице сальфа, в его глазах как в открытой книге читалось, чего стоило Гвенду удержаться на месте и все-таки не завалиться на моего варвара. Но… проректору традиционно не повезло. В него смачно врезался черноволосый истл, потом – сероглазый, а следом и рыжий. Лопоухий выбросил вперед руки, напоролся на стопку тел и затормозил.

Когда в спину Вархара впечатались пятеро мужчин, он даже не шелохнулся. Да что там не шелохнулся! Он даже бровью не повел. Казалось, скандр вообще ничего не заметил. Но в следующую секунду крутанулся на пятках так резко, что Гвенд и студенты бросились врассыпную. Скандр оглядел их исподлобья, расплылся в чеширском оскале и… снова повернулся к зданию. Наверное, только я заметила смешливые искорки в глазах Вархара. Остальные слишком перепугались, чтобы встретиться с ним хотя бы взглядом.

Гвенд испустил облегченный вздох. Студенты перестали трястись, только страдали нервным тиком, оставшимся на память от первого знакомства с Вархаром.

Мой любимый еще раз окинул здание потрясенным взглядом и завороженно повторил:

– О-о-о!

Я грешным делом испугалась – не позарится ли скандр на палату медкорпуса, а то и вовсе на весь медкорпус. Не потребует ли освободить его для жилья. Судя по растерянному, посеревшему лицу Гвенда и выражению полной безнадежности в глазах, наши опасения сходились.

Но ничего такого не случилось.

Ненадолго в воздухе повисла звенящая тишина. Птицы замолкли на получирике, коты проглотили мяуканье. Стих даже ветер в ветвях высоченных голубых елей, широким частоколом обступивших медкорпус.

Студенты застыли и ждали, пока отомрет скандр. Гвенд тоже замер соляным столбом и поглядывал на меня со все большей опаской.

Я же в душе смеялась.

Вархар лишь напускал на себя суровый вид и нарочито продолжал тянуть время. Но я-то знала, что у скандра доброе сердце и неистребимое чувство справедливости. Хотя чувство юмора – слишком специфическое, чтобы неподготовленные и слабые духом оценили его по достоинству.

Я любовалась своим мужчиной и гордилась им как никогда. Ведь если вдуматься – Вархар только-только прибыл на стажировку. Но успел очистить академический дворик от горы строительного мусора, остановить драку и почти нашел виновников!

– Ну что ж… давайте навестим наших зачинщиков! – бодро предложил он.

Истлы бросились в здание, Гвенд галантно отворил дверь, пропустил меня, Вархара и замкнул шествие.

Внутри корпус тоже не разочаровал – ни меня, ни скандра.

Мы очутились в квадратном бежевом холле с врачебными отделениями разной направленности. Единственным украшением добротных деревянных дверей были громадные вывески. Напротив отделений – справа и слева – располагались лифт и простая широкая лестница без единой фигурки на перилах.

Никаких тебе завитушек, никаких кружев, цветочков и прочей гламурной ерунды! Мы словно вернулись домой – случайно, неведомым образом переместились в родную Академию.

Но уже спустя пару секунд стало ясно, где собака зарыта.

Навстречу вышел… Мастгури?

Я тряхнула головой, избавляясь от наваждения. Тот же фирменный оскал, еще более впечатляющий благодаря полному отсутствию усов и бороды, те же выпученные ярко-голубые глаза…

Я замедлилась, истлы шарахнулись от двойника Доктора Шока как черт от ладана, а Вархар развел руки и воскликнул:

– Ба! Кого я вижу? Какими судьбами?

Возглас моего варвара эхом осыпался со стен и потолка пустого холла.

Гвенд даже вздрогнул. На лице его так и читалось: «Боже! Скандры начали захват Академии».

Двойник Мастгури расплылся в довольной улыбке, подскочил к Вархару и со всего размаху хлопнул его по плечу. Мой варвар ответил не хуже – его старый знакомец аж пошатнулся.

Истлы и Гвенд взирали на происходящее с уже привычной гримасой суеверного ужаса. Мне начинало казаться, что она почти не сходит с лица проректора. Осторожно, по стенке, просочились мимо нас несколько сальфов – врачей или санитаров, судя по белым халатам поверх шелковых рубашек и брюк.