Тень и кость - Ли Бардуго

Это была полная катастрофа. Когда Багра сомкнула свою костлявую руку на моем запястье, я мгновенно догадалась, что она была усилителем, как Дарклинг. Я почувствовала ту же потрясающую уверенность, пульсирующую во мне, и комната засияла в солнечном свете, озарившим каменные стены. Но стоило старухе отпустить меня и приказать самой воззвать к своей силе, все стало безнадежно.

Женщина упрекала меня, уговаривала, даже стукнула своей палкой.

– И что я должна делать с девчонкой, которая не может вызвать собственную силу? – зарычала она на меня. – Даже дети это умеют!

Она снова скользнула рукой по моему запястью, и я почувствовала, как что-то внутри меня стало подниматься, вырываться наружу. Я потянулась к своей силе и схватилась за нее, будучи уверена, что все делаю правильно. Но стоило Багре меня отпустить, и сила вновь ускользнула камнем на дно. Наконец женщина выгнала меня прочь, с отвращением махнув рукой.

Дальше – хуже. Остаток утра я провела в библиотеке, где мне вручили огромную стопку книг по теории и истории гришей и проинформировали, что это лишь часть моего списка для чтения. За обедом я искала Женю, но той нигде не было. Я села за стол заклинателей и вскоре оказалось в окружении эфиреалов. Пока набирала еду себе на тарелку, Мария и Надя заваливали меня вопросами о первом занятии, о том, где моя комната, и хочу ли я пойти с ними вечером в баню. Когда девушки поняли, что ничего от меня не добьются, то вернулись к остальным заклинателям, чтобы обсудить свою учебу.

Пока я страдала с Багрой, остальные гриши изучали передовую теорию, языки, военную стратегию. Судя по всему, этого было достаточно, чтобы подготовить их к отъезду из Малого дворца следующим летом. Большинство отправится к Каньону, на Северный или Южный фронт, чтобы занять командную должность во Второй армии. Но самой большой наградой было приглашение путешествовать с Дарклингом. Например, Ивану повезло. Я изо всех сил старалась прислушиваться к разговорам, но мой разум продолжал возвращаться к катастрофическому занятию с Багрой.

В какой-то момент я поняла, что Мария, видимо, задала мне вопрос, потому что теперь они с Надей выжидающе пялились на меня.

– Простите, что?

Девушки переглянулись.

– Хочешь прогуляться с нами к конюшням? – спросила Мария. – Для боевой подготовки?

Боевой подготовки? Я опустила взгляд на расписание, которое мне оставила Женя. После обеда шли слова: «Боевая подготовка. Боткин. Западная конюшня». Другими словами, этому дню еще было куда ухудшаться.

– Конечно, – безразлично ответила я и встала вместе с ними.

Слуги кинулись вперед, чтобы отодвинуть наши стулья и убрать тарелки. Я сомневалась, что когда-нибудь привыкну к такому обслуживанию.

– Не брините, – сказала Мария, хихикнув.

– Что? – недоуменно переспросила я.

– То че бити забавно.

Надя хихикнула.

– Она сказала: «Не волнуйся. Будет весело». Это сулийский диалект. Мы с Марией изучаем его на случай, если нас отправят на запад.

– Ах, – только и сказала я.

– Ши си юань сули, – проговорил Сергей, проходя мимо нас из купольного зала. – Это на шуханском: «сулийский – мертвый язык».

Мария нахмурилась, а Надя прикусила губу.

– Сергей учит шуханский язык, – прошептала она.

– Я поняла.

Всю дорогу к конюшням Мария жаловалась на Сергея и других корпориалов, а также обсуждала преимущества сулийского языка перед шуханским. Сулийский был лучшим вариантом для миссий на северо-западе. Изучение шуханского означало, что ты застрянешь за переводом дипломатических документов. Сергей, мол, был идиотом, которому лучше бы научиться торговать в Керчии.

Мария сделала небольшой перерыв в тираде, чтобы показать баню – продуманную систему паровых ванн и ледяных бассейнов, расположенных в березовой роще рядом с Малым дворцом. А затем сразу же продолжила громко разглагольствовать об эгоистичных корпориалах, проводящих там каждую ночь.

Может, боевая подготовка будет не так уж плоха. Мария и Надя определенно вызывали у меня желание что-нибудь разбить.

Когда мы шли по западной лужайке, у меня появилось ощущение, что за мной кто-то наблюдает. Я огляделась и приметила чью-то фигуру в стороне от тропинки в тени низких деревьев. Мне был знаком этот человек с черной замусоленной бородой и в длинной коричневой робе. Даже издалека я ощутила жутковато-напряженный взгляд Апрата и поспешила догнать Марию и Надю. Я чувствовала его взгляд на себе и когда обернулась, он все еще стоял на том же месте.

Тренировочный зал находился рядом с конюшнями. Это было большое пустое помещение с высоким потолком, грязным полом и стенами, увешанными разнообразным оружием. Наш инструктор, Ботки́н Юл-Эрден, не являлся гришом; это был бывший шуханский наемник, который воевал на всех континентах и за все государства, которые могли позволить себе расходы на его особый дар к насилию. У него были редкие седые волосы и жуткий шрам на шее – видимо, кто-то пытался перерезать ему горло; следующие два часа я проклинала этого человека за то, что не справился с заданием.

Боткин начал с упражнений на выносливость и гонял нас по территории дворца. Я изо всех сил старалась не отставать от остальных, но, надо признать, была такой слабо подготовленной и неуклюжей, что быстро сдулась.

– И этому вас учат в Первой армии? – прохрипел тренер с тяжелым шуханским акцентом, пока я взбиралась по холму. Мне не хватило дыхания, чтобы ответить.

Когда же мы вернулись в тренировочный зал, остальные заклинатели поделились на двойки для спарринга, и Боткин настоял, чтобы встать в пару со мной. Следующий час прошел как в тумане и был полон болезненными пинками и ударами.

– Блокируй! – кричал мужчина, сбивая меня с ног. – Быстрее! Может, маленькой девочке нравится, когда ее бьют?

Единственным утешением было то, что нам было запрещено использовать наш дар. По крайней мере, меня избавили от позора, и никто не узнал, что я не могу призвать свою силу. Когда я настолько устала, что подумывала просто упасть и позволить ему добить меня, Боткин закончил тренировку. Но, прежде чем мы вышли за дверь, он окликнул меня: