Черный вдовец - Ирина Успенская

Виен, Астурия. Вилла «Альбатрос»

Рина

В библиотеке было прохладно и сумрачно. Откуда-то Ринка знала, что именно там – в дальнем старом шкафу – хранится то, что ей нужно. Ключ в родной мир.

Она шла меж стеллажей, заполненных сокровищами. Старыми и новыми, толстыми и тонкими, бумажными и пергаментными, в деревянных, кожаных, тканевых и даже, кажется, чешуйчатых обложках. Словно в библиотеке Хогвартса! И все это волшебство – теперь ее!

Остановившись, она вытащила наугад том в алой бархатной обложке, открыла его…

И обиженно закрыла. Строчки прыгали, буквы расплывались, и казалось – сейчас сложатся во что-то очень неприличное и ругательное.

– Поставь на место, – проворчала книга. – Нос не дорос.

– Извините, – машинально ответила Ринка и поставила книгу на место. – Я не знала, что у вас характер.

– У всех характер, – менторским тоном пояснил кто-то с верхней полки. – Просто у некоторых особенно вредный. Некоторые… хм… не советую, фрау.

Ринка отдернула руку от соседнего фолианта с солидным коричневым, с золотым тиснением корешком.

– Она кусается? – спросила, задрав голову и пытаясь понять, кто теперь с ней разговаривает.

– Ни в коем случае. Только съедает мозги маленьких наивных девочек, которые забрели, куда их не звали, – сказал тот же голос.

– Не слушайте его, прелестное дитя, кхе… – На другой полке завозились, и оттуда вылетел клуб пыли. – Кхе! Вот уж бывают глупые книги! Даже среди такого уважаемого собрания…

– Вы несете ересь, неуважаемый, – раздался третий голос.

А за ним четвертый, и пятый… Книги спорили, предлагали Рине самой прочитать и убедиться, требовали не трогать руками, сыпали пылью и цитатами, светили мудростью и напускали туману, взывали к древним авторитетам и новейшим исследованиям, а Ринка, тихонько – чтобы никого не обидеть, а то вдруг правда укусят? – пробиралась к дальнему шкафу. Оттуда никто не ворчал и не пылил, но Ринка чувствовала: там ее ждут. Настороженно и с любопытством.

Вот только опутывающие шкаф остро-серебристые нити Ринку смущали. Они очень походили на оголенные электрические провода. Наверное, это сигнализация, и если она тронет нить – завоет сирена, прибежит полиция, и ее… а что с ней сделают? Это же ее библиотека! Ее? Хм… не совсем ее, но почти. По крайней мере, ей никто не запрещал брать отсюда книги!

– Вы не совсем правы, хотя и в своем праве, кхе-кхе. – На Ринку опять дунуло пылью. – Вы герцогиня, а значит, согласно уложению от две тысячи триста пятого года… кхе! Кхе!

От пыли у Ринки все сильнее щекотало в носу и так захотелось чихнуть, что она даже не обратила внимания на «герцогиню». А еще хотелось заткнуть уши и не слышать книжных споров – до ужаса напоминающих ученый совет на защите папиной диссертации. Ринка с бабулей тогда ходили с ним вместе и подслушивали под дверью, потому что нельзя было оставить папу одного «на растерзание старым маразматикам».

Ринка почти добралась до заветного шкафа. Кто же ей сказал, что именно тут – ключ? Не важно! Осталось всего ничего, только протянуть руку…

Остро-серебристые нити распутались, сложившись в красивый узор, напоминающий одновременно чешую и крылья, вспыхнули, и дверцы шкафа раскрылись сами. Внутри лежал всего один фолиант. Большущий, обтянутый перламутрово-зеленоватой кожей, похожей на змеиную, с массивными золотыми застежками, украшенными немыслимых размеров камнями. Даже в библиотечной пыли они сияли, словно новогодняя гирлянда. И притягивали, манили, обещали…

В носу нестерпимо засвербело, словно в лицо попал кошачий хвост. Даже на языке почувствовался вкус шерсти. Ринка потерла нос, но это не помогло, свербело все сильнее и сильнее…

– Апчхи!

– Будьте здоровы, – отозвалось сразу несколько голосов…

– Молчать, – оборвал их другой голос. Низкий, глубокий, бархатный. Как будто бы знакомый, но кто это?