Царь Каменных Врат - Дэвид Геммел

Путь до Скодии занял три дня: приходилось соблюдать осторожность. Аквас сказал Декадо, что после стычки у сожженной деревни командир Дельнохского гарнизона разослал караулы по всему Скултику и его окрестностям, а на юге в поисках мятежников рыщут конники Легиона.

Тенака, выбрав время, переговорил с предводителями Тридцати — он слышал множество преданий, но по сути мало что знал об Ордене. Если верить легендам, Тридцать — полубоги, наделенные сверхъестественными способностями, и их призвание — погибнуть в битве со злом. В последний раз они появились в Дрос-Дельнохе, где под водительством альбиноса Сербитара сражались вместе с Бронзовым Князем против орд Ульрика, величайшего надирского полководца всех времен.

Но из разговора с ним Тенака так почти ничего и не понял.

Они были вежливы — даже дружелюбны, — но их ответы проплывали в воздухе, как дым, который обычному человеку ухватить не под силу. Декадо вел себя точно так же: он только улыбался и переводил разговор на другое.

Тенака не отличался особой религиозностью, но в присутствии монахов-воинов чувствовал себя неуютно и постоянно возвращался памятью к словам слепого провидца.

«Золото, Лед и Тень... » Старец предвидел, что трое сойдутся вместе. И они сошлись. Предвидел он и угрозу со стороны Храмовников.

В первую ночь их путешествия Тенака подошел к старшему из рыцарей, Абаддону, и они вдвоем удалились от костра.

— Я видел тебя в Скултике, — сказал Тенака. — На тебя нападал полулюд.

— Да. Прости мне этот обман.

— Зачем ты это устроил?

— Это было испытание, сын мой. Не только для тебя, но и для нас.

— Я не понимаю.

— Тебе и не нужно понимать. Не бойся нас, Тенака. Мы пришли, чтобы помочь тебе, чем только сможем.

— Но почему?

— Потому что так мы служим Истоку.

— Не можешь ли ты ответить мне без своих божественных загадок? Вы люди — какая у вас цель в этой войне?

— Никакой — в понятиях этого мира.

— Тебе известно, зачем я сюда пришел?

— Да, сын мой. Чтобы очистить душу от вины и печали, омыв ее кровью Цески.

— А теперь?

— Теперь ты во власти того, что сильнее тебя. Печаль растворилась в любви, вина осталась. Ты не откликнулся на зов — и позволил, чтобы полулюды Цески перебили твоих друзей. Ты спрашиваешь себя, не могло ли бы все обернуться иначе, если бы ты пошел с ними. «Мог бы я победить полулюдов или нет» — вот чем ты мучаешь себя.

— Мог бы я победить полулюдов?

— Нет, сын мой.

— Могу ли я победить их теперь?

— Нет, — печально повторил Абаддон.

— Тогда что мы здесь делаем? Какой от нас прок?

— Ответить на это должен ты сам — ты наш истинный вождь.

— Я не Факелоносец, монах! Я человек. Я сам хозяин своей судьбы.

— Разумеется, я с тобой не спорю. Но ты человек чести. Можешь ли ты сбежать от ответственности, которую взял на себя? Нет — ты никогда не поступал так и никогда не поступишь. Именно это делает тебя тем, кто ты есть. Именно поэтому люди идут за тобой, хотя им ненавистна кровь, которая течет в твоих жилах. Они доверяют тебе.

— Я не любитель безнадежных дел, монах. Ты, может, и хочешь умереть, а я — нет. Я не герой — я солдат. Когда битва проиграна, я отступаю и перестраиваю свои ряды; когда война окончена, я откладываю свой меч. Никаких отчаянных атак, никаких сражений до последнего.

— Я понимаю тебя.

— Тогда знай: какой бы безнадежной ни была эта война, я буду биться до победы. На что бы ни пришлось мне пойти, я пойду на это. Хуже Цески не может быть ничего.

— Сейчас ты говоришь о надирах. Хочешь получить мое благословение?

— Не смей читать мои мысли, будь ты проклят!

— Не мысли твои я читаю, а только слова. Ты знаешь, как надиры ненавидят дренаев, — ты сменишь одного кровавого тирана на другого, вот и все.

— Возможно. Но я попытаюсь.

— Тогда мы поможем тебе.

— Так просто? Без просьб, без уговоров, без советов?