Соблазненная - Ольга Герр

Но одно дело избегать Еленику, другое — не думать о ней. Второе у Хастада не получалось, как он не старался. Память услужливо подбрасывала картинки из их совместной ночи. Как он проникал в нее снова и снова, а в голове лишь одна мысль: моя, на сто процентов подходящая именно ему. Ему одному, потому что делить ее он ни с кем не собирался.

Отчаянно хотелось снять перчатки и коснуться девушки, но Хастад не сделал этого. Не ради себя, а ради жены. Чтобы не причинить ей еще больше боли, чем уже причинил.

Та ночь закончилась, но только не для Хастада. Еленика осталась с ним: запахом на его коже, вкусом на губах, образом в мыслях. Эти следы были не видны другим, но для него имели огромное значение.

Ведьма зацепила его. По-настоящему. Проникла так глубоко, как никто до нее не проникал. В своей жизни Хастад знал два типа женщин: ведьмы и любовницы. Первых он ненавидел, вторые ему быстро надоедали. Любовницы не задерживались, так как все время хотели чего-то большего, а он не мог это дать. И вдруг впервые сам захотел этого большего. Не просто лишить ведьму сил, не принуждать девушку, а чтобы она откликалась и желала его так же сильно, как он ее. Не вырывать силой, а получать в дар.

Увы, Хастад понятия не имел, как этого добиться. Жена его на дух не выносит. И у нее, конечно, есть для этого веские причины.

Он мог поторопиться и сделать из нее обычную женщину, уничтожив ее силу, но после этого из их брака вряд ли выйдет что-то путное. Поэтому Хастад тянул, давая Еленике время привыкнуть.

А еще было чувство вины. Первая брачная ночь прошла так, как и должна была пройти с ведьмой. Но Хастад поймал себя на том, что впервые действуя как охотник не испытал удовлетворения от выполненной работы.

Он встряхнулся. Придут же такие глупости в голову! Еленика хоть и его жена, но все еще ведьма. Причем, как выяснилось, сильная. Он окончательно убедился в этом в первую брачную ночь. Ведь он не выжег и половины ее магии.

Это открытие неприятно поразило Хастада. Он имел дело с немалым количеством ведьм. Чью-то силу выжигал, кого-то отправлял в эргастул, а некоторых, бывало, и на костер. Но ни одна на его памяти не могла сравниться по силе с Еленикой…

В дверь кабинет постучали. Хастад нахмурился. Время позднее, кому он мог понадобиться? Приглашая визитера, он надеялся, что это Еленика, но его ждало разочарование: явилась Сильда.

— Что ты хотела? — спросил он, давая понять, что не настроен на долгий диалог.

— Поговорить о твоей жене, — заявила женщина.

— Мне все равно, что вы там не поделили. Женские разборки меня не касаются.

— Но она объявила себя хозяйкой дома! — воскликнула Сильда.

— Она и есть хозяйка.

— Я — жена твоего старшего брата. А это значит, что хозяйкой должна быть я.

— Мой брат умер, теперь ты вдова. Старшей в доме считается жена главы дома, — Хастад не понимал, почему ему приходится объяснять Сильде прописные истины. Она сама все прекрасно знает, но упорствует.

— Если бы ты женился на мне, этой проблемы бы не возникло!

Вот оно что. Она опять за старое. Этот разговор был у них сотни раз. В какой-то мере Хастад был рад, когда Глава ордена дал ему задание жениться на ведьме. Не пришлось связывать себя узами брака с Сильдой. Эта женщина никогда ему не нравилась, он не понимал, почему брат выбрал ее. Но свой долг — обеспечить вдову и ее ребенка всем необходим — он, разумеется, выполнит до конца.

— Это пустой разговор, Сильда, — отмахнулся Хастад. — Я уже женат.

— Надолго ли? — хмыкнула она.

— О чем ты?

— Да так… Просто, похоже, ты один доволен этим браком. Смотри, как бы твоя женушка не избавилась от тебя.

Напоминание о том, что Еленика его ненавидит, было болезненным. Он выгнал Сильду из кабинета, а потом еще долго мерил его шагами. Злился. На Сильду — жадную идиотку, на Еленику — проклятую ведьму, но в первую очередь на себя. За то, что думал о жене, фантазировал о ее теле. Даже знание о том, что она — скверна, ничего не меняло. Неспособность контролировать самого себя бесила особенно сильно.

Эту ночь Хастад провел в кабинете. Спал на кушетке. Все потому, что боялся: если поднимется на второй этаж, не удержится, зайдет в спальню к жене. Пожалуй, следует вернуть дверь на место. Убрать ее было импульсивным поступком.

Утро началось с визита к Главе ордена. Монган вызвал его для разговора. И первым делом он спросил о Еленике.

— Как обстоят дела с силой твоей жены? — поинтересовался Монган. — В ночь после вашего приезда охотники почувствовали всплеск магии в твоем доме. Она все еще ведьма?

— Ее магия оказалась сильнее, чем мы думали, — нехотя признал Хастад. — Но скоро от нее останется лишь воспоминание.

— Возможно, тебе нужна помощь?

— Нет, — ответил Хастад резче, чем следовало. Стоило представить, что кто-то помимо него дотронется до Еленики, и он приходил в бешенство. Чтобы не вызывать подозрений, он пояснил: — Вы поручили это дело мне. Кем я буду в глазах братьев, если не справлюсь?

Монган кивнул, принимая объяснение. Желание сохранить лицо — это он мог понять. Чего бы Глава ордена никогда не одобрил, так это привязанности к жене-ведьме.

— Пришла весть с острова твоей жены, — сменил тему Монган. — Скоро он станет твоим. Ее отец совсем плох. Он продержится еще несколько дней, не больше. Оформление наследства займет некоторое время, а потом мы, наконец, приступим к подготовке.

Хастад кивнул. Они долго ждали этого момента. Годами, если не десятилетиями. Почему же он, как прежде, не радуется, что цель близка? Вместо того чтобы насладиться скорым триумфом охотников, он думает о том, как жена воспримет весть о смерти отца. Она, конечно, расстроится. По непонятной причине эта мысль доставляла ему дискомфорт. Как будто ему есть дело до счастья ведьмы.