Фехтмейстер - Владимир Свержин

Холодное оружие дает быстрый и решительный результат в руках того, кто не боится погибнуть.

М.И. Драгомиров

«Делоне-бельвилль» подбрасывало на ухабах, и, хотя зима ровняет дороги, полковника, сидевшего на мягком кожаном сиденье автомобиля, изрядно трясло. Не обращая внимания на мелкие неудобства, он размышлял о событиях последних дней, закрутившихся вдруг рулеткою сумасшедшего казино. Ему казалось, что события тащат его за собой, точно шарик, прыгающий из красного в черное, без шанса свернуть в сторону. Он был почти уверен, что идет по верному следу. Конечно, Фехтмейстер не мог быть душой заговора, но иметь доступ к основным его фигурам скорее всего мог. Должно быть, через него осуществлялась связь заговорщиков с великим князем Николаем Николаевичем, если предположить, что именно нынешний Верховный главнокомандующий желает сместить племянника с трона.

Лунев воспроизвел в уме недавнюю встречу с ротмистром в доме Лаис. Да, такой человек вполне может стать ахиллесовой пятой заговора. Хорош собой, умен, силен, ловок, богат. Платон Аристархович наморщил лоб, вспоминая детали поведения конногвардейца. Склонен к риску на грани безрассудства, если судить по его дерзкой вылазке во время нелепого рейда на Инкоу. А порой даже за гранью, ежели сегодняшние пьяные жандармы — тоже дело его рук. Полный список добродетелей героя! Вот только горячность, вообще свойственная полякам, и укоренившееся чувство собственной безнаказанности играют против него. А такой форы для опытного контрразведчика, каким числил себя полковник Лунев, было вполне достаточно для того, чтобы свернуть шею любому герою. Спокойно и методично. Как утверждают германские коллеги, «метод бьет класс». Хорошо бы теперь посмотреть, каков он с оружием в руках. По тому, как человек фехтует, если, конечно, он умеет это делать, порою сказать о нем можно куда больше, чем проговорив с ним целый день.

— Ваше высокоблагородие, — голос сотника вывел контрразведчика из задумчивости, — я тут кое-чего нарыл по поводу особняка в Брусьевом переулке. При жандарме говорить не хотел…

— Ну-ка, ну-ка, давай выкладывай.

— Чуть свет мотнулся я на Литейный, пошушукался с дворниками. Ну, так, мол, итак, хочу квартиру снять. Не знают ли они чего пристойного? Опять же, кто поблизости живет? Не шалят ли? Квартирку более или менее подходящую нашел, но не в этом суть. Дворники, понятное дело, на Чарновского не надышатся. Барин он первостатейный, во всякий праздник присылает им по целковому, а в день Архистратига Михаила — так и вовсе по синенькой.[7]Дом у него гостеприимный, а только приезжают туда преимущественно мужчины, все больше увесистые бобры.[8]Пить там вроде как особо не пьют, не буянят, девок и цыган не водят, а сидят долго. Чем занимаются, понятное дело, неведомо. Но разъезжаются затемно, иногда и после полуночи.

— Это более или менее понятно — заседания масонской ложи. Хотя если там и впрямь заседают бобры, то, вполне допускаю, протоколы этих собраний могут представлять весьма серьезный интерес.

— Вот и я так подумал, — кивнул атаманец. — И на эту тему у меня имеется следующая новость.

— И много их у тебя?

— Да кое-что в запасе имеется. — Сотник расплылся и довольной улыбке. — Но куда ж все кулем валить, так и на закуску ничего не останется.

— Ладно, выкладывай.

— Беседовал я с дворником в доме аккурат напротив поднадзорного особняка. Так он говорит, что привратник, служивший в доме Чарновского, завтра-послезавтра должен на фронт отправляться, и местечко освобождается. Видел я этого привратника краем глаза — звероящер, фотографию в буфет можно поставить, шоб дети конфеты не таскали. Теперь уж точно немцы враз разбегутся.

— И что с того? — Лунев вопросительно поглядел на телохранителя. — Постой, ты что же, думаешь сам это местечко занять под шумок?

— Да я бы, может, пошел, — вздохнул атаманец. — Но, во-первых, Чарновский меня в любом гриме опознает, а во-вторых, мне вашу персону оберегать поручено. А вот ежели попробовать абрека Заурбека туда пристроить, вот тут все может получиться красивенько. Сочините ему бумагу, что он списан по ранению и теперь ищет место. А к ней рекомендательное письмо от какого-нибудь генерала. Глядишь, Чарновский и клюнет.

— А что? — улыбнулся Платон Аристархович. — Недурственная мысль. Попробовать можно. Если откажет, мы ничего не теряем. А уж если возьмет Заурбека, то весь дом и все гости под самым бдительным присмотром окажутся.

— В самую дырочку! — довольно поднимая вверх указательный палец, подтвердил шофер. — Ну и теперь на закуску, как я и обещал: перед тем как ехать к вам, я заскочил на телефонную станцию, а то уж барышни без меня изныли от тоски.