Блуждающие тени - Евгений Щепетнов

Заглянув в меню, я назаказывал разных блюд – тысяч на семь. На удивленный взгляд Зари пояснил:

– Ну не съедим – напробуемся, типа дегустация!

Она хихикнула и кивнула:

– Точно, мы комиссия по дегустации – будем пробовать все, пока не обожремся и не лопнем!

Не лопнули. Мы не спеша ели всего понемногу, под слегка удивленными взглядами официантов, и наслаждались атмосферой экзотики, легкой восточной музыкой, экзотическим видом персонала – после нашего двухлетнего заточения в больничной атмосфере Базы наш мозг, соскучившийся по ярким впечатлениям, жадно впитывал окружающую действительность, похожую на сон.

Я смотрел на свою «подругу» и с грустью думал – как бы хорошо было, если бы она была не случайная напарница по боевому заданию, а просто девчонка, которая сидит со мной за столиком на свидании и мечтает о том, чтобы я ее поцеловал, а может, и больше…

Как будто поняв мои мысли, Заря ласково накрыла мою руку своей и улыбнулась. В тот момент, когда она коснулась моей руки, в моем мозгу вдруг пронеслись, как в калейдоскопе, картины ее прошлого, и я был потрясен тем, что увидел.

Видимо, я изменился в лице, потому что она испуганно привстала и спросила озабоченно:

– С тобой все в порядке? Что случилось?

– Поперхнулся острым соусом – не в то горло попал, – нарочито раскашлялся я, прикрыв рот рукой. – Ну что, может, хватит этого разврата, пойдем к другому?

– А чем займемся? – с интересом спросила девушка. – Пойдем в номер или еще погуляем?

– Хватит, наверное, на сегодня гуляний. Пойдем отдыхать… ну в общем, в номер, – улыбнулся я. – А там как захотим, отдыхать или нет.

Глубокой ночью, лежа рядом с обнявшей меня Зарей, прижавшейся гладким обнаженным телом и сопевшей мне в подмышку, я вспоминал то, что увидел у нее в памяти, – так, как будто видел все своими глазами.

Картинка первая: мать пьяная спит на постели, раскидав ноги в стороны, и ее насилуют пятеро пьяных мужиков. Один обернулся, заметил девочку и сказал:

– Тут ее отродье, смотри-ка, она уже козырная! Я ее тоже хочу! Я литр ставил, а моя очередь никак не доходит!

– Брось, в натуре, корефан, ей всего лет десять, че с ней проку! Стремно, в натуре, пацанку-то!

– Не-э-э… хочу ее!

Девочка закричала, ее пронзила острая боль, и в памяти осталась только мерзкая пыхтящая рожа с капающими слюнями.

Картинка вторая: тонкая детская рука украдкой тянется к кухонному ножу, он такой острый, истончившийся от многочисленных заточек; виден мужик с красным рылом, уснувший рядом с матерью девочки. Рука с ножом на мгновение зависает над горлом лежащего, потом резко опускается, с ударом и потягом, и вот уже мужчина хрипит, заливается кровью и булькает, бессмысленно тараща глаза на девочку и пытаясь зажать струю жизни, красным потоком утекающей из него через рану на шее.

Он падает на пол и в судорогах затихает. Его кореша спят, пьяные и насытившиеся паленой водкой и женским грязным телом давалки за литр водки, и не слышат, как он умирает.

Девочка осторожно вкладывает нож в руку одного из спящих и исчезает.

Картинка третья: грязный туалет, запах табака и мочи – в поле зрения попадает нога и с размаху бьет девочку по лицу.

– На, тварь, на! Будешь лизать, будешь!

Перед ней на унитазе раскорячилась здоровенная шестнадцатилетняя девка с жирными толстыми ляжками и тянет ее голову к своей промежности. Девочка сопротивляется, ее бьют ногами, бьют о край унитаза, потом она, сдавшись, тянется к бедрам ухмыляющейся девки, и вдруг в кадре видна рука девочки с заточкой, которая бьет девку прямо во влагалище! В живот! В ногу! Хлещет кровь, все визжат и разбегаются, а рука поднимается и опускается, поднимается и опускается, и вот уже несколько девиц лежат в луже крови и испуганно всхлипывают:

– Не надо, пожалуйста, не надо! Прости, мы просто пошутили, прости!

Картинка четвертая: стерильная палата с выкрашенными бежевой краской стенами. Потолок в трещинах известки. Склоненная голова санитара в белой шапочке.

– Что, очнулась, буйная? И уколы-то на тебя так не действуют, как на других! Опять покалечила пациентку, нам кровь отмывать пришлось, тварь! Слова ей не скажи, понимаешь! Сразу руки распускать? Сейчас я тебя научу, как себя вести, сейчас!

Опять в поле зрения голова пыхтящего слюнявого мужчины, раскачивающаяся в такт движениям. Три минуты, и он спрыгивает с нее.

– Я еще тебя навещу, и не раз, а сейчас сторож придет – сто рублей тоже деньги! От тебя же не убудет! Тварь! Все вы твари, только прикидываетесь! Понравилось, да, тварь похотливая, понравилось?! Щас тебе Василий…

Картинка пятая – над головой потолок с трещинами, и голос:

– Профессор, вы уверены, что это можно делать? Этот препарат не до конца изучен, побочные эффекты абсолютно непредсказуемы – а вдруг она умрет? Или же действительно потеряет разум?

– Умрет – спишем, мало ли у нас умирает от болезней, они же все больные, а спятит – так на то мы и психиатрическая лечебница, чтобы лечить психически нездоровых людей!

Веселый смех, потом второй голос добавил:

– Эти исследования важны для министерства обороны, для комитета, нам выделяют большие средства – должны же мы, в конце концов, выдать результат?! Нам урежут финансирование, если мы так и будем продолжать кормить их обещаниями. Пора уже перейти к клиническим испытаниям препарата. Это когда испытывали прежние серии, подопытные умирали или превращались в овощ, мы внесли изменения, и сейчас препарат должен сработать более радикально – задача поставлена увеличить мозговую активность человека, а не свиньи и не собаки. Как можно проверить это, если не вводить именно человеку? Сами подумайте, Вячеслав Иванович! Квартиру ведь хотите новую? Хотите. Машину? Хотите! Так давайте работать как следует! Хватит морализаторства – эта безродная никчемная девка, возможно, залог нашего успеха. Ну а если нет – кто о ней будет вспоминать? Лабораторная крыса, никому не нужная. Ну сдохнет, и пусть сдыхает – первый раз, что ли? Держите ее руку, я введу препарат. Дозу увеличим в пять раз, чтобы эффект, если он будет, проявился быстрее.

Картинка шестая: голова санитара.

– Я пришел, тварь. Позабавимся? Чего буркалы-то вытаращила?! Что? Что ты делаешь?! Не смотри на меня! А-а-а! – Голова захлебывается криком, появляется рука и медленно поднимает уже раскрытый перочинный нож, подносит его к горлу, и сверху льется красный теплый поток, пахнущий железом.

Картинка седьмая: двое в белых халатах, еще трое в гражданской одежде – отличных серых костюмах по фигуре.

Один из тех, кто в белом халате – узнаю профессора, – говорит:

– Выжила пока одна, зато у нее развились экстраординарные способности – она заставила санитара перерезать себе горло, действуя силой внушения, даже без слов! Очень сильный экстрасенс, кроме того, невероятно быстро запоминает и усваивает материал – за два месяца курс средней школы. Очень умна. Если бы не вставленная в спину бомба, давно бы нас всех поубивала и ушла – останавливает только то, что она понимает, как уязвима, потому что не может воздействовать на операторов вне ее поля зрения. Очень сильная, решительная, расчетливая и абсолютно бесстрашная, как хищный зверь. Родни нет – мать убили пьяные собутыльники. Отца не знает. В психиатрическую больницу попала после того, как убила шестерых насильниц в детском доме, с особой жестокостью, вырезав им языки и воткнув во влагалище. Суд счел, что это ненормально, и отправил к нам. На ней был испытан препарат ганизотрапол 34678, новая версия.