Волшебница на грани - Лариса Петровичева

Генрих только махнул рукой.

— Если его заказал дядюшка Олаф, то никого не ищут, — вздохнул он. — Повозмущались для вида, а потом все списали на какое-нибудь природное явление. На них и не такое списывали.

Я понимающе кивнула, вспомнив анекдот о том, что элитный лес извели бобры. Природа дело такое, иногда безответное.

— Скажите, доктор, — поинтересовалась я напоследок, — а почему весь дом вы маскируете в грязи, а кухню оставляете чистой?

— Голем так просит, — ответил Кравен, и я удивленно заметила, что в его голосе прозвучало что-то очень похожее не любовь. — Ему тяжело, если кухня в грязи, он чуть ли не заболевает от этого. Я решил с ним не спорить и сделать так, как он просит. Все равно те, кто доберется до кухни без разрешения и моего приглашения, пойдут мимо голема… — доктор усмехнулся и припечатал: — И уже никуда не выйдут.

Я вспомнила расхожую фразу о том, что среда сильнее силы воли. И если ты заштопываешь раненых наркоторговцев, то невольно нахватаешься от них всякого.

Хотелось надеяться, что стейки, которые мы ели, не были сделаны из непрошеных гостей.

Кравен подошел к камину, и его тотчас же окутало зеленоватым пламенем. Обернувшись, он помахал нам и рассыпался облаком сверкающих искр. Генрих смотрел на это с тем восторгом, с каким ребенок смотрит на деда Мороза.

— Каминный переход, — зачарованно произнес он. — Я такое только в детстве видел. Потом каналы связи закрылись по всему материку, и через камины уже никто не отваживался переходить.

— Почему? — спросила я.

— Потому что закрытый канал не работает правильно, — объяснил Генрих. — Руки вылетят в Саатоне, ноги в халифатах, а голова еще где-нибудь. А этот надо же, работает.

Я подумала, что магия этого мира очень непредсказуемая вещь. Генрих посмотрел по сторонам, оценил обстановку и сказал:

— Ну что ж, давай готовиться ко сну. Я буду здесь, на диване. Если что, зови.

Я посмотрела на диван: он был размером как раз для пятилетнего ребенка. Высокий крепкий мужчина вроде Генриха поместился бы на нем только если сложить его пополам.

Мужчину, разумеется, не диван.

— Пойдем лучше в спальню, — предложила я. — Разместимся как-нибудь. Тебе надо отдохнуть, а не набить новых синяков.

Генрих улыбнулся, осторожно взял мою руку и поднес к губам. Мне показалось, что по моей спине побежали язычки огня. Ноги сделались ватными — я вспомнила, чем закончился наш вечер в пещерном ресторанчике перед тем, как подействовал яд.

Хочу ли я продолжения? Чего я вообще хочу?

— Ты прекрасно справилась с моими синяками, — признался Генрих и ребячески добавил: — Совсем не болит. Ты сильная волшебница, Милли… сколько раз я это утверждал?

— Много, — я невольно улыбнулась в ответ. — А у себя дома я была просто психологом, который знает, что надо сказать, кому и как. Вот и вся моя магия.

Вспомнился мой кабинет в торговом центре — хрустальные шары, карты, кости и веточки, даже череп, отлитый из эпоксидной смолы с сухоцветами. Череп всегда производил нужное впечатление… Но вот я пропала без вести, скоро закончится арендный платеж, и все мое пыльное барахло вынесут на свалку, чтобы освободить место для новых арендаторов.

Почему-то мне стало грустно. Пусть моя работа во многом была просто актерской игрой, но я делала ее хорошо и никому не навредила.

Я хотела не зашибать деньги на дурачках. Я хотела помогать тем, кому нужна была помощь. Сейчас я поняла это особенно остро и почувствовала, что все мое прошлое уже не имеет значения.

Оно было просто пестрым рисунком на карте из колоды, которую я всегда доставала вовремя.

— Милли, вся твоя магия в том, что ты хороший человек, — произнес Генрих. — А это по нынешним временам огромная редкость. Может, как раз поэтому ты оживляешь зеркала и дружишь с големами.

— Я с ними не дружу! — снова рассмеялась я. — Мне просто… ну как-то жалко его, что ли. Стоит совсем один, и вся его радость — чистая кухня.

— Это и есть дружба, — ответил Генрих. — Понимание того, что нужно другому. Это и есть твоя магия, Милли. Остальное пустяки.

Когда он снова поцеловал меня, я уже ни о чем не думала. Не вспоминала о прошлом. Не думала о настоящем и будущем.

Просто откликнулась на его поцелуй и позволила себе быть счастливой.

Хотя бы на эту ночь.

Утром я проснулась от пения птицы за окном.

Кровать, которая выглядела такой маленькой, оказалась вполне удобной. Мы с Генрихом заснули почти на рассвете, когда наконец-то смогли оторваться друг от друга.

Птичка, золотистая, с красным дерзким хохолком и черными бусинками глазок, прыгала по подоконнику. Дождь кончился, и теперь в утреннем свете я видела, что дом стоит среди непролазных зарослей. Возможно, мы даже не сможем выйти на прогулку, настолько заросла его дверь.

Кажется, птичка поняла, что я ее вижу, потому что прыгнула, повернулась сначала одним боком, потом вторым и, поклонившись, стала петь. Мне даже показалось, что я разбираю слова в ее щебетании. Или это тоже была магия?

Я прекрасно понимала, что между мной и Генрихом не может быть ни любви, ни каких-либо долгих отношений. Он четыре года просидел в каменном мешке — разумеется, первая женщина, которую он увидел, произвела на него самое глубокое впечатление.

Не прилагая к этому никаких усилий, между прочим.

Не стараясь понравиться.

Потом эта женщина его накормила, а потом спасла. Все дело в инстинктах. Тебя кормят — значит, это хороший человек. Тебя выводят на свободу — значит, этот человек еще лучше, чем ты думал сначала. После того, как просидишь в заточении, не видя человеческих лиц и не слыша голосов, ты будешь ведом именно инстинктами.

Это не любовь, хотя ночью, обнимая меня, Генрих сбивчиво говорил как раз о ней.

Это просто привязанность. Душевное тепло. Нежность.

Вот и все.

Он вернет себе корону, поблагодарит меня за помощь и, возможно, некоторое время я буду его фавориткой. Но он никогда не женится на той, которая пришла из-за грани миров. Постепенно мы станем отдаляться друг от друга, а советники будут рекомендовать молодому королю как можно скорее заключить законный брак с какой-нибудь достойной девушкой.

Мир велик. Принцесс в нем много. Есть из кого выбрать.

Генрих принц, и однажды он обязательно станет королем. А я просто девушка из другого мира. Вот и все.

Между нами пропасть, которую не перепрыгнуть.

Птичка в очередной раз подпрыгнула на подоконнике, поклонилась, и я услышала вторую трель. Такая же золотистая птица, только поменьше и не с таким ярким хохолком выпорхнула из темно-зеленой листвы и села рядом с первой. Несколько секунд они кланялись друг другу, а потом запели вместе.