Психолог для некроманта - Дарья Вознесенская

Вот какая у вас реакция, когда кто-то просит молчать о совершенной гадости?

В детстве я, помнится, повелась на просьбы одноклассниц, вырвавших страницу из классного журнала, и не выдала их. Стыдно было  - жуть.

Еще я умела хранить тайны и секреты друзей - и с легкостью. Ничего во мне не трепетало от желания немедля рассказать всем и каждому. Правда, свернула общение с одной подругой, которая ходила от своего чудесного парня налево, направо, вниз и вверх и прикрывалась то мной, то нашей общей знакомой. Предательницу я не выдала, но участвовать в этом спектакле отказалась.

В большинстве случаев же я старалась не узнавать ничего такого, за что человеку может быть стыдно - если речь не о консультациях. Потому что если человек просит никому не рассказывать, то стыдится происходящего по тем или иным причинам.  И вот голем… ведь это может быть не столько неправильно, сколько опасно. А уж если чудище имеет отношение к преступлениям.. .как же я надеюсь, что нет! Но как в это поверить? И это проверить?

- Не говорить никому? Ты просишь об этом сотрудника королевского криминального агентства, - рассмеялась совершенно неестественно. Типа вот такая вот я юморная. А сама в мишку всмотрелась. И тошно от моих подозрений, и сделать ничего не могу. Дело даже не в моей работе, а в общечеловеческих ценностях… Зло должно быть наказано. И если это зло исходит от моей стаи...

- Причем тут агентство? - совершенно натурально удивился медведь. - Глава нашего центра отказал исследователям в этом эксперименте. Только так получилось, что они заявку подали… ну, после того, как слепили это чудище. Уверены были, что им дадут изучить голема вблизи, в естественной  среде. А он отказал почему-то… Ну не убивать же создание тут же…

- А убить возможно?

- Только убив создателя, - кровожадно усмехнулся Гаюс.  И чуть нахмурился, когда я отступила. И продолжил более мирным тоном, - Если голема не подпитывает маг или маги, которые его создали, если не смазывать живой кровью места соединения - именно для того ему и дают мясо  - то он потихоньку затихает. Замирает. Потом и рассыпется… Сабина, у тебя все нормально? Ты как-то странно  смотришь…

- Нормально, - улыбнулась через силу. Мысли метались. Вроде бы оборотень объяснил, и все логично и честно звучит… но осадок от моих подозрений остался. И такое в горле першение, когда хочешь задать Очень Важный Вопрос, но не задаешь - боишься. Ответа боишься, который тебя не устроит совсем, - Все хорошо, я просто заколебалась уже здесь в темноте стоять…

- Быстро выйдем, я хорошо эти ходы знаю, - он еще раз бросил на меня внимательный взгляд и повел прочь.

- Гаюс, - я решилась таки на что-то промежуточное,  - Ты же всегда за честность и за то, чтобы решать все законным путем. А покрываешь этих…

- Ну да, - вздохнул, - Мне и самому это не нравится, поверь. Я случайно наткнулся, хотел сообщить главе... Только у них так глаза горели, там и правда целую книгу можно написать - столько нового узнали. Ведь големов создавали, как правило, тайно и с ужасными целями, а здесь ради пользы… Книгу напишут, всем в помощь… - последнее прозвучало почти жалобно.

- И как они её напишут, если официально ничего не делали? - спросила.

- С повинной придут к главе, - твердо заявил Гаюс, - это было моим условием. Что, как только закончат основные исследования, сразу голема утихомирят и каяться побегут перед главой. Тот, конечно, оштрафует и может отстранит на какое-то время от работы, но…

- Понятно. Цель оправдывает средства. Ну а если голем вырвется? Если он навредит кому? - мы уже вышли из пещер. И я подставляла уже лицо долгожданному солнцу и щурилась, пытаясь понять, что дальше. Имеет ли право эта информация остаться необнародованной?

Что если я совершаю ошибку, не сообщая прямо сейчас Сеору о происходящем?

А что если ошибкой будет сообщить? И у моих честных и хороших мишек, и у этих неизвестных мне ученых, которые ради науки готовы рисковать и жизнями, и расположением главы центра, будут большие проблемы? А так, все скоро закончится...

- Голема хорошо заперли, - сказал Гаюс с уверенностью, которую я, к сожалению, не испытывала, - Ему всего несколько дней осталось - а потом его подпитывать перестанут. Ты… ты считаешь я поступаю плохо?

Черт.

Я покусала губы, отворачиваясь.

А потом вздохнула:

- Не важно, что я считаю. Даже не важно, как я бы поступила в этом случае. Я не буду тебе ничего советовать - ты один знаешь, как правильно.  Для тебя. Пошли наверное домой… мне еще с Джоджо разговаривать.

Было, почему-то, очень грустно.  И тревожно. А еще мелькнула мысль, что если первый день отпуска такой, то что будет дальше?