Перекресток миров. Начало - Павел Кобылянский

— Да я чего, я на тушенку, — привычно начал оправдываться сапер.

— Хорош стебаться, — остановил я, — еще что?

— Да ничего, — продолжил радист, — в последнем, похоже, личные вещи, одежда, холодное оружие. Несколько мешков с ячменем. Да, и несколько бочонков с, судя по запаху, яблочным сидром. Кстати, лошадей расседлать бы надо.

— Шоб я знал, как это делается, — буркнул в ответ. — Я этих тварей только в виде колбасы уважаю. Ладно, подумаем. По вооружению местных что можешь сказать?

— Ничего, даже отдаленно напоминающего огнестрел, не попадалось. Холодного оружия много, самых разнообразных форм. И это не игрушки, всем явно пользовались для членовредительства, и неоднократно. Арбалеты есть, от самых простых до чего-то невообразимого. Как раз около этого фургона валялась такая конструкция, что я даже вот так сразу и не сообразил, как этим пользоваться.

— Ясно. Ну что, господа, — сказал я, — давайте придумывать, как с девчонкой общаться будем. Те несколько слов, которые я от нее слышал, у меня никаких ассоциаций не вызвали. Тирли, ты вроде самый языкоемкий у нас… Есть идеи?

— Начальника, чукча не лингвист, чукча радист, аднака, — тут же стал придуриваться Тирли. — Дракон, ты сам на десятке наречий допрашивать можешь, если ни ты, ни Стингер язык не опознали, то и я вряд ли что-нить рожу. Ну, поприсутствую, конечно. Комар, гони тушняк, уже два раза щелкнула, сейчас рванет, — без перехода пристал он к саперу. Тот выкатил из костра банку и пинком отправил радисту. Тирли ловко пристроил горячую консерву между ботинок и стал ее вскрывать.

— Командир, ты лучше скажи, какие наши дальнейшие планы? Ну, или намекни хотя бы?

— Информации мало, с девчонкой бы пообщаться. Отец Яков, тебя никакие святые откровения не посещали в последние полчаса?

— Не богохульствуйте, а. — Священник кружил вокруг костра, видимо, пытаясь устроиться так, чтобы не видеть трупы, и морщился от запаха съестного. — Как вы есть можете, тут же кровью просто воняет.

— Нет, батюшка, — серьезно сказал Стингер, вытаскивая из костра очередную банку, — это еще не воняет. Бывает гораздо хуже.

— Куда уж хуже… А что касается вашего вопроса… Ничего не могу сказать. Не знаю… А с девушкой я могу попробовать помочь. Мне с разными людьми приходилось общаться, и не только с людьми…

— Хорошо, — кивнул я. — Только умоляю вас, воздержитесь от проповедей, хотя бы пока. С ее-то внешностью… Черт… Ой, — только сейчас я сообразил, что в нашей ситуации накликать, пожалуй, уже удалось. — Ну вот как ей объяснить, кто такие черти и как мы к ним относимся…

— Ни фига не черт, — заржал Стингер, — у нее ноги не волосатые и копыт нету, я хорошо рассмотрел.

— Ясно, что ничего не ясно. — Тирли задумчиво посмотрел на огонь. — Не нравится мне, что мы тут торчим, как прыщ на ровном месте.

— Мне тоже. Но жаба душит все это барахло здесь бросать. Сам ведь понимаешь, это явно не переселенцы…

— Да понятно, командир. Я тоже думаю, что это торговец, ну, или на крайняк — груз под охраной гнали. В любом случае можем на премию рассчитывать, ну, если объясниться получится. Ладно, пойду Волосатика сменю. Самонаводящийся, одолжи «Винторез», все равно он у тебя не родной. — Тирли довыскреб тушенку, облизал ложку и сунул ее в карман.

— Да хоть совсем забирай, — ответил Стингер. — Вон она, к рюкзаку привязана. Все равно из меня снайпер, как из дерьма пуля.

— Хорошо, что напомнил, — вмешался я, конечно, очередное нарушение инструкций, но по делу ведь, молча спускать не буду. — Как появится время — будешь опять тренироваться с незаряженной винтовкой…

Стингер скорчил недовольную морду, Тирли же отцепил винтовку от рюкзака и полез на фургон.

Девчонка в себя все не приходила. Посадили стеречь ее отца Якова, а сами взялись таскать трупы. Нашли в одном из фургонов здоровенную тряпку, запасной тент, что ли, откромсали от нее кусок. Потом сгребли на него останки упырей и стащили все в одну кучу на обочине в голове колонны. Местных же выложили в ряд ближе к хвосту. Насчитали двадцать два трупа рогатых. Хвосты, кстати, обнаружились не у всех и, как и рога, были разных размеров, у кого подлиннее, у кого покороче. Еще одно тело от человеческого решительно ничем не отличалось. Заодно собрали все оружие и сложили в кучу рядом с трупами.

Местная пришла в себя только через четыре часа. Стингер уже предлагал с кого-нибудь снять берцы и использовать вместо нашатыря. Зачем, спрашивается, если нашатырь есть. Но обошлось без экстренных мер. Девчонка дернулась, пробормотала что-то себе под нос и захлопала ресницами, пытаясь сообразить, где находится и что происходит. Я как раз сменил на посту возле нее отца Якова, который наконец очухался достаточно для того, чтобы перекусить.

Девушка недоуменно осмотрела нашу компанию, что-то спросила, попыталась встать и, со стоном рухнув, видимо, вспомнила, что произошло.

— Пить хочешь? — спросил я. Нет, посмотрела непонимающе. Я попробовал спросить еще раз: — Есть будешь?

Хотя чего я спрашиваю, пить она точно хочет. Я отстегнул фляжку и поднес ей ко рту. Девчонка левой здоровой рукой уверенно отняла у меня фляжку и лихо к ней приложилась. Гляди-ка, быстро оклемалась. Человек после такой потери крови ни хрена бы не соображал, и с координацией движений были бы серьезные проблемы. И общая слабость. Эта же явно чувствует себя вполне пристойно. Мимоходом пощупал ей лоб — жара нет. Странно, мы точно всю заразу из ран вычистить не могли, они просто обязаны были воспалиться. И соответственно должна была подняться температура.

Когда притронулся ко лбу, девушка чуть дернулась в сторону и вопросительно на меня посмотрела. Не дождавшись ответа, опять приложилась к фляжке. И тут Комар вскрыл банку с разогретой тушенкой для нашего священника. Девчонка встрепенулась и начала хищно принюхиваться. Ну что ж, будем считать, что на оба моих вопроса она ответила утвердительно.

— Комар, гони сюда тушняк, — сказал я, — Шестому еще погреешь.

Сапер усмехнулся, подошел и поставил открытую банку у левой руки девушки. Та сунула фляжку мне, ухватилась за консервы и конечно же обожглась.

— Скарма[4], — сказала она, вцепившись пострадавшими пальцами в мочку уха и виновато мне улыбнулась. Гляди-ка, некоторые медицинские суеверия в наших мирах совпадают. Пара моих знакомых девушек точно так же хватались за ухо, когда обжигались на кухне о горячую кастрюлю. А вот дальше новая знакомая начала действовать крайне нехарактерно для земных девушек. Поерзала немного, согнула левую ногу в колене, проигнорировав сползшее одеяло, и наружу вынырнул хвост. Костяной наконечник раскрылся, как книга, и оказалось, что внутри он порос такой же шерстью, как и вся остальная конечность. Наконечник обхватил банку, после чего хвост, хитро изогнувшись, поднес тушенку к лицу. Похоже, никаких неприятных ощущений от соприкосновения хвоста с горячей жестянкой девушка не испытала. Зато она с удовольствием принюхалась, ухватила кончиками пальцев кусок мяса, подула на него и бросила в рот. Прожевав, облизала с пальцев жир.