Ружья Авалона - Роджер Желязны

— И ты всегда носишь с собой столько всего? —удивился я.

— Моя лошадь вон там, — она показала вниз потечению.

А потом снова занялась салфеткой и корзинкой.

— А почему там? — спросил я.

— Естественно, чтобы было удобнее следить за тобой.Услышь ты рядом конскую поступь, ты точно проснулся бы.

— Вероятно, ты права.

Она замолчала, словно бы задумавшись, а потом нарушиламолчание смешком:

— Но в первый раз ты не услышал. Все-таки…

— В первый раз? — переспросил я, чувствуя, что онахочет этого.

— Да, сперва я чуть не раздавила тебя. Ты спалбеспробудным сном. А когда я узнала тебя, то сразу отправилась за фехтовальнымснаряжением и корзинкой.

— Понятно.

— Теперь присаживайся, — пригласиладевушка. — Откроешь бутылку?

Она водрузила передо мной бутылку, осторожно развернула двахрустальных бокала и поставила на середину салфетки.

— Парадный сервиз Бенедикта, — заметил я,откупоривая бутылку.

— Да, — согласилась она, — и, пожалуйста, неопрокинь бокалы, когда будешь разливать вино… Вряд ли нам обязательно чокаться.

— Согласен, не будем чокаться, — ответил я,разливая.

Она подняла бокал.

— За наше воссоединение!

— Какое воссоединение?

— Наше.

— Я никогда не встречал тебя.

— Не будь таким нудным.

Я пожал плечами:

— За воссоединение.

Девушка принялась за еду, и я тоже. Она так наслаждаласьатмосферой таинственности, что мне не хотелось портить ей удовольствие.

— И где же я мог тебя встречать? — попробовал явсе-таки выяснить. — При дворе великого повелителя? В гареме, должно быть…

— Должно быть, в Амбере. Ты был…

— В Амбере? — Я удивился и, вспомнив, что в рукемоей бокал из парадного сервиза Бенедикта, постарался ограничить свои эмоцииголосом. — Кто ты на самом деле?

— Ты был красив, самодоволен и окружен поклонениемдам, — продолжала она, — а я, скромный, тихий мышонок, любоваласьтобой издалека. Серенькая мышка… пастельные тона… скромная Дара… тихий ребенок,отдавший тебе свое сердце…

Я пробормотал под нос легкую непристойность, девушкарасхохоталась.

— Разве неправда? — спросила она.

— Нет, — отвечал я, проглотив кусок мяса. —Скорее всего дело было в том борделе, где я растянул спину. Той ночью я былпьян…

— Значит, помнишь! — вскричала она. — Я тамработаю по совместительству. Люблю разнообразие.

— Сдаюсь, — ответил я, подливая вина.

Меня беспокоило что-то ужасно знакомое в ней. По виду иповедению ей было лет семнадцать. А значит, наши пути едва ли могли пересечься.

— Фехтованию тебя учил Бенедикт? — спросил я.

— Да.

— Кто он тебе?

— Конечно, любовник, — ответила девушка. —Украшает меня драгоценностями и мехами, а потом фехтует со мной.

Она снова рассмеялась.

Я вглядывался в ее лицо. Что ж, такое было возможно.

Наконец я выпалил:

— Я оскорблен.

— Чем? — спросила она.

— Бенедикт не угостил меня сигарой.

— Какой сигарой?

— Ты его дочь, не так ли?

Она покраснела, но качнула головой.

— Нет, — ответила она, — но уже горячо.

— Тогда внучка? — спросил я.

— Ну… что-то вроде того.

— Боюсь, не понял.

— Он любит, когда я зову его дедушкой. На самом делеэто не так, он отец моей бабушки…

— Понятно. А кроме тебя, есть еще кто-нибудь?

— Нет, я одна.

— А мать… и твоя бабка?

— Умерли.

— Как?

— Насильственной смертью. И оба раза это случилось,когда Бенедикт гостил в Амбере. Мне кажется, что именно поэтому он так долго невозвращается туда. Боится оставить меня без защиты, даже зная, что я ужеспособна сама постоять за себя. Ты ведь понимаешь, что мне по силам это,правда?

Я согласился. Это кое-что объясняло, по крайней мерестановилось понятным, почему он стал здесь Хранителем. Девушку надо было где-топрятать, а брать ее в Амбер Бенедикт не хотел. Он решил не извещать нас о еесуществовании — слишком уж легко могли мы использовать этот факт против него. Ипотому ни разу даже не упомянул о ее существовании.

Я твердо произнес:

— Мне кажется, тебе не положено здесь быть. Боюсь,Бенедикт разгневается, если узнает об этом.

— И ты такой же, как он! Я взрослая, черт побери!

— Разве я спорю? Но тебе положено быть совсем в другомместе.

Вместо ответа она пригубила вино. Я последовал ее примеру. Впринужденном молчании мы закусили, я решил возобновить разговор.

— А как ты узнала меня? — задал я вопрос.

Дара глотнула, запила вином и ухмыльнулась:

— Конечно, по картинке.

— По какой?

— На карте, — пояснила она. — Мы частоиграли, когда я была маленькой. Так я познакомилась со всеми родственниками. Язнаю, что вы с Эриком хорошие фехтовальщики. Вот почему я…

— А колода у тебя есть? — перебил я ее.

— Нет, — ответила она, надувшись, — мне онкарт не давал. Хотя у него несколько колод, я точно знаю.

— Да ну? А где же он держит их?

Сузив глаза, Дара внимательно посмотрела на меня. Проклятие!Получилось уж слишком прямолинейно. Но она ответила:

— Одну колоду он почти все время носит с собой, а гдеостальные, я не знаю. А зачем? Разве он тебе не показывал их?

— Я не просил его об этом, — ответил я. — Тызнаешь их назначение?