Славные времена - Александр Александрович Брок

- Давно пора, - сказала Ветка. - Я на твоем месте, Змейка, еще бы и залетела сразу. Война идет, надо делать детей, пока есть время.

- Уже, - сказала немногословная Калила.

- Та-ак, - протянула ехидная Ветка. - Значит, оттуда скоро сынок вылезет?

- Лун через семь с половиной появится, - поправила ее хладнокровная Гоби. - Только Змее надо уезжать сразу. Последнее время что-то по ней часто стреляют.

- Вот именно, - мрачно сказал я.

Через несколько минут я уже входил в палатку сержанта. Он сидел, горбясь, за писарским столом, проверяя ведомость на жалование наемникам.

- Сержант Медведь, - начал я. - Я сообщаю тебе для передачи в полк по команде.

Медведь поднялся и встал по стойке смирно, что было не вполне обычно для наемников.

- Я сделал предложение Змее, и она его приняла, - продолжал я. - С этого момента Змея - моя невеста, то есть невеста графа, и по закону выходит из подчинения армии и подчиняется, по своему желанию, моему отцу и мне. То, что она иностранка, служит в армии, находится в районе боевых действий - наплевать на это дерьмо. Она моя, и война для неё окончена. Скоро мы отпразнуем это дело здесь, и я отвезу её в свое поместье.

- Понятно, господин граф, - четко ответил Медведь, в первый раз не назвав меня Конником. - А это ничего, что она не дворянка?

- Она - дворянка, просто из другой страны, - пояснил я.

Медведь повеселел. Дело уходило из его ответственности. Кроме того, Гоби оставалась ему как приз.

- Я, пожалуй, тоже женюсь тогда, господин граф... На Еве, то есть на Гоблинше. Так-то они были такие подруги, что не влезешь между ними, а теперь можно. Но Гоби не уедет к моей матери, останется на войне. Скажите, господин граф, а вы уверены, что Змея уедет от вас, с фронта?

Медведь хорошо знал своих наемниц.

- Придется, - пояснил я, делая рукой округлое движение перед животом.

- Ну это другое дело! Тогда она поедет. И правда, чего ждать? Война, надо спешить. Мало ли...

- Именно, - сказал я. - Помнишь, как девок послали под огонь? Если бы эльф и я за ними не вышли, не было бы у тебя наемниц.

- Вы думаете, это за ними была засада? - насторожился Медведь.

- Скорее всего. Надо бы зубы Лимару посчитать за это задание, но это потом. Сейчас я хочу убрать ее отсюда. Передай мое письмо вверх по команде в полк, а я от себя имею право обратиться в дивизию. У меня в связи с затишьем есть законный отпуск. Завтра, я надеюсь, мы подпишем бумаги и уберемся. До завтра она никуда не идет. А тебе совет, как другу (при слове "друг" Медведь внимательно посмотрел на меня, но ничего не сказал): женись скорее. Подробностей сказать не могу. Но спеши. И присмотри пока за Змеей, прошу тебя. Очень мне все эти засады не нравятся.

- Ясно, - сказал Медведь. - Я присмотрю.

Уже выходя, я повернулся к нему с порога:

- А чего это ты Гоби Евой назвал?

- Так Гоби по-настоящему Евлалией зовут, господин граф, - весело ответил Медведь.

- Так она христианка, что ли? - удивился я.

- Христианка и венедка, господин граф, - пожал плечами сержант. - Или, как они говорят, славянка. Я сам Одину поклоняюсь, как все даны, но это не мешает.

- Не знал... Ну, пока, - сказал я и ушел. Мне надо было спешить в дивизию.

Когда я вечером вернулся, злой Медведь сидел с перевязанным плечом, а девушки, сидя рядом, поили его самогоном и ругались последними словами. Как оказалось, Лимар попытался послать их в дневной секрет за третью поляну. Змея отказалась, как уходящая в отставку. Он ни с того, ни с сего захотел вдруг её пристрелить за неповиновение, но Ветка нацелила на него стрелу, а Гоби своей железной хваткой взяла за руку. Медведь вышел на шум, и Лимар сходу обвинил девиц в бунте. Медведь послушал его, и, как старший по званию, приказал ему убраться. Лимар вдруг схватился за пистолеты и получил по морде от Медведя. Лежа на земле, Лимар все-таки смог выстрелить в Медведя, а затем в Змею.

Гоби опять толкнула, на этот раз Змею, и пуля пролетела мимо, а Ветка пришпилила Лимару руку с пистолетом стрелой к земле. Его разоружили и немного побили ногами. Теперь перевязанного Лимара должны были везти в дивизию на дознание, и побыстрее, так как собравшиеся наемники поговаривали о допросе с огоньком и о петле. По закону о наемных отрядах они могли сделать это, поскольку Лимар давал им клятву как член отряда.

- Теперь понимаешь? - спросил я Медведя.

- Теперь понимаю, господин граф, - мрачно ответил он. - Правы вы были. Завтра же потащу Гоби к полковому жрецу, пока есть время. Он с Одином не в ссоре, распишет в два счета.

Надо было спешить. Я официально заявил наемникам, что Змея выходит замуж за меня и уходит из отряда. На причитающееся ей жалование я завтра устраивал угощение. Отряд и Медведь официально сняли с нее клятву, и наемники спросили, как жертву покушения: не хочет ли она попечь пятки Лимару? Я объяснил, что за этим кто-то стоит, что Лимар - явный шпион, и что я, как офицер, передаю это дело военному следствию. В отряде огорчились, но от Лимара отвязались.

К вечеру из полка прибыли судейские с охраной, и Лимара увезли к прокурору дивизии. Я послал с их конвоем мое письменное обьяснение.

Назавтра стычек с противником не было - спокойный день. Я сговорился с вечера с нашим интендантом, а девочки - с маркитантками, и угощение вышло на славу. Никто особенно не удивился тому, что с утра, взявши пару ребят и Ветку в свидетели, мы с Змеей, Медведь и Гоби сбегали к жрецу и договорились о вступлении в брак.

Праздновали по-солдатски, все вместе. Собрались все наемники, кроме часовых, и все маркитантки из обоза. Полковой священник в два счета окрутил нас с Калилой и Медведя с Гоби. Он прочел молитвы, ткнул нас лицом