Психолог для дракона - Юлианна Винсент

— Я бы не рычал, если бы ты не сворачивала мне кровь каждым своим движением!

— Да, я еще и не двигалась так, чтобы что-то там тебе свернуть! — почти прорычала я, случайно прикоснувшись к его руке.

Вспышка света. Вертикальный зрачок, горящий зеленым огнем. Его хриплое:

— А могла бы!

И я опять забыла про воздух.

В этот раз поцелуй был не такой торопливый, как тогда в кабинете, но от этого не менее страстный. Губы ректора соблазняли меня, заставляли вздрагивать от своих горячих прикосновений к моей прохладной коже. Я проваливалась, вязла в его объятиях. Его сильные руки нежно гладили меня по спине. В страстных исследованиях, спустились ниже, подхватили под бедра, я подпрыгнула, обвивая талию ректора ногами, отчего его глаза вспыхнули новой порцией огня.

— Я ждал этого с того момента, как ты показывала на мне свое упражнение! — хрипло прошептал мне в ухо Горнел.

Я вспыхнула новой волной страсти, а через секунду этот несносный Рычун щелкнул пальцами над моим ухом, и мы перенеслись в его спальню.

“А я, вообще-то, своего согласия не давала!”— ехидно подумала я.

“А я его и не спрашивал”, — опускаясь цепочкой поцелуев к груди, с озорной улыбкой на лице, проговорил ректор в моей голове.

— Ты несносный! — задыхаясь от очередного вязкого поцелуя, прошептала я.

— Да-а-а, — промурчал Горнел.

Он уже расстегивал третью пуговицу на моем домашнем костюме и его горящий взгляд с вертикальными зрачками (ГОСПОДИ! КАК ЭТО СЕКСУАЛЬНО!) был прикован к моей груди. Соски, на которой стояли колом и жаждали прикосновений. Пойти в библиотеку без бюстгальтера, было лучшей моей мыслью. Всегда теперь так делать буду!

С верхней частью костюма было покончено. Ректор развернул меня, прижав спиной к своей горячей груди (я даже и не заметила, когда он успел снять рубашку) и моя грудь оказалась полностью во власти его горячих рук. Мужчина нежно сжимал ее, слегка играя с сосками, а его губы продолжали целовать меня в шею, иногда немного прикусывая кожу в самых чувствительных местах.

— Ты отвратительный! — снова задохнулась я в ощущениях.

— Максимально! — согласился мужчина, опуская свою руку с груди вниз по животу.

Мы стояли посреди спальни в пылком влечении, так и не добравшись до кровати. И это придавало еще большей остроты получаемым ощущениям.

— Мерзопакостный! — конец слова заглушил мой тихий стон.

— Эти ругательства так возбуждают, — игриво проговорил дракон мне в ухо, затем поднял руку и большим пальцем провел мне по нижней губе, — но еще больше возбуждают губы, которыми ты их говоришь.

Его вторая рука, что уже подобралась к опасной границе моих трусиков, в этот момент нагло ее нарушила. Я выгнулась навстречу ласкающей меня руке и не смогла, да и не хотела, сдержать стон.

Все это было словно в тумане. Меня целовали, ласкали, гладили, истязали наслаждением и чем дальше, тем больше мне хотелось, чтобы мой дракон овладел мной.

“Мой дракон”, — повторила я мысленно.

“Моя Ведьма!”— прорычали в моей голове.

Я не помню, как оказалась на кровати. Я помню губы, руки, самые желанные в мире прикосновения, которые томили меня в сладостной неге и находили на моем теле такие точки возбуждения, о которых я раньше даже и не подозревала. Да что уж там, после того, что я испытывала сейчас, мне вообще показалось, что раньше я была девственницей.

— Я хочу тебя внутри, — еле слышно прошептала я, когда сил выдерживать это наслаждение уже почти не осталось.

— А кто-то предлагал без прелюдий, — играя языком с моим соском, ехидно напомнил мне этот несносный Рычун.

— Дура была! — словно из забытья прошептала я, открывая глаза.

Горнел навис надо мной. Я видела его озорную ухмылку и немного затуманенный взгляд. Я ощущала его твердое желание сделать меня своей, но почему-то он медлил. Какое-то время он смотрел мне душу своими восхитительными глазами цвета морской волны, а потом тихо проговорил:

— Я хочу узнать имя женщины, что свела меня с ума!

— Что? — я на миг забыла обо всем и только сейчас поняла, что он догадался, что я не Франческа. (Вот, я тупица, конечно же!)

— Я хочу знать имя моей Ведьмы! — уже требовательно проговорил Дракон.

— Анастасия, — тихо прошептала я. — Настя.

Лицо ректора смягчилось, взгляд обратно стал туманным:

— Нас-тья! — повторил он. — Моя Нас-тья!

Резкий толчок заставил меня вдохнуть со стоном и выгнуться под горячим телом моего дракона. Пару секунд он дал мне возможность привыкнуть к себе и к своим размерам. А после меня накрыло страстной волной желания, которое смело остатки разума.

Первая разрядка пришла быстро. Я взорвалась мириадами звезд, телесной дрожи и сладких стонов. Во второй раз мы уже не особо торопились, давая возможность получше изучить друг друга. А после уснули, крепко держа друг друга в объятиях. И последней моей мыслью перед тем, как я погрузилась в сон, была:

“Ну, хоть сегодня я спокойно высплюсь, и ты не придешь ко мне во сне, потому что вот он ты, лежишь рядом!”

Каково же было мое удивление, когда я открыла глаза и обнаружила себя не в постели с драконом, а в Лесу Отчаяния, шагающей по тропинке вглубь.

Глава 21

Горнел

Я ещё не встречал таких женщин. Женщин, способных вывести из себя за секунду. Одним движением. Одним словом. Одним взглядом. Это была любовь с первой недовольно поднятой брови. Да на меня раньше и бровь то никто не поднимал. Я раньше не встречал истинных Ведьм.

И сейчас эта Ведьма была моей! Полностью. От корней, непослушно завивающихся, волос до кончиков пальцев, что с силой сжимали простынь на моей кровати в очередном сладострастном приступе.

Она была восхитительна в каждом своем удивленном вздохе, когда я языком находил новые чувственные точки на ее теле. В каждом стоне, что срывался с ее соблазнительных губ в моменты моего глубокого проникновения в нее. В каждом затуманенном взгляде карих глаз, что смотрели на меня из-под опущенных ресниц.

С каждым новым поцелуем, мой дракон вновь обретал желание жить, а на руке медленно проступала запутанная вязь татуировки истинности. А я все гадал, когда же она проявится и как будет выглядеть? Дед рассказывал, что чем крепче чувства между Ведьмой и Драконом, тем более витиеватой становилась татуировка. В детстве я очень любил изучать завитки на его татуировке истинности.

Когда случилось Кровавое Восстание