Zамарашка - Алина Кускова

– Нет, какова нахалка?! – возмутился Эдберг, прикрикивая на собаку. – Цер, ко мне!

– Это я нахалка? – в свою очередь возмутилась я, вместо того, чтобы вздохнуть полной грудью – с нее наконец-то сняли собачьи лапы. – Как будто это я специально бросилась на вашу собаку, подмяла ее под себя и принялась истошно лизать!

– А что вы делаете ночью в моем саду, леди?! – Эдберг схватил меня за руку и рывком поднял на ноги.

– Ваше высочество, она со мной! – храбро вступился Микки.

– Что я делаю?! Порчу свой макияж! А знаете, сколько стоит ланкомовская помада?! Правда, ее я оставила дома… Между прочим, я пришла для того, чтобы поблагодарить вас за щедрый тряпичный дар, в прошлый раз это получилось довольно скомкано.

– Однако вы предпочли менее достойное одеяние, – он с вызовом кивнул на мой костюм.

– Ваше высочество, это моя вина, – попытался прервать нашу милую перепалку Микки.

– В таком виде удобно лазить через заборы! Присланные вами платья для таких целей не годятся.

– Разумеется, – отчеканил Эдберг, вставая так близко ко мне, что я ощущала его дыхание на своей щеке. – Мои платья для приличных леди, которые по ночам сидят дома…

– Значит, я не приличная?! А если мне очень надо?!

– Что вам понадобилось ночью в моем саду?!

– Милорд, леди, – в очередной раз встрял Микки, – прошу вас, не ссорьтесь.

– Мы не ссоримся! – бросил ему Эдберг, не сводя с меня глаз.

– Конечно, – хмыкнула я, – мы всего лишь выясняем отношения.

– Р-р-р-гав!

– Желательно, выяснить их без посторонних, – мотнула я головой в сторону домашнего зверя.

– Как бы не так, – хмыкнул Эдберг. – Неизвестно, на что вы способны без свидетелей! Что вы делали ночью в моем саду?! Про благодарность больше не врите.

– У-у-у-у, какой вы предсказуемый, Ваше высочество! Что делала, что делала… Искала то, за чем пришла.

– И за чем вы пришли?!

– За вами!

– За мной?! – опешил герцог.

– Вот он, момент истины, – трагическим тоном произнес Микки. – Талия, извинись перед Его высочеством, и пойдем прочь. Полезем обратно, то есть…Через забор, чтобы не беспокоить Ваше высочество.

– Нет! – вскричал Эдберг. – Подождите! И для чего я вам понадобился, леди Грэм?

Я отступила на шаг. Если скажу правду, неизвестно, как он отреагирует. Во всяком случае, его собака еле сдерживается, чтобы опять не наброситься на беззащитную девушку.

– Для чего, Талия?! – он навис надо мной карающей неизбежностью.

– Для поцелуя, – вырвалось у меня. Язык – враг мой.

– Поцелуя?!

О, мужики! Неужели так тяжело допетрить, что я предлагаю целоваться не с собой?! Что они о себе возомнили?

– Понимаете, Ваше высочество, – принялась я оправдываться, – у меня есть хорошая знакомая, очень приличная молодая леди. Так вот она попала в сказку… попала в крайне затруднительное положение. Ее, понимаете ли, заколдовали. И теперь бедняжка целыми днями спит. И для того, чтобы ее поднять на ноги и заставить двигаться, нужен поцелуй принца. Обычный чмок, честное слово! Вам не придется особенно напрягаться! Нагнетесь и чмокните Кольцову в губы…Только и всего!

– Не правда, – мотнул головой Микки, – если она очнется, на ней придется жениться.

– Это действительно так? – холодно кивнул Эдберг.

– Так было в сказке! Но у нас-то…фиг кто знает, что у нас…у нас-то бытие! А оно, как всем известно, определяет сознание.

– Значит, прецедент уже был?

– Был, Ваше высочество.

– Вам, Талия, можно просто Рудольф. С кем?

– Со Спящей красавицей, Рудольф.

– Ее имя, фамилия, род, титул?

– Просто Принцесса. Шарль Перро о ней рассказывал. Не слышали про такого, Рудольф? Жаль. Остальное не помню. У меня на фамилии…

– У нее на фамилии память плохая, – кивнул Микки. – Просто никудышная. Она и свою-то не помнит.

– Еще чего! Я Архипова!

– Я же говорил, – хмыкнул Микки. – На самом деле она Грэм.

– Ну, да, – согласилась я. – И Грэм тоже. Так вы согласны, Рудольф?

Какое у него красивое имя, его так приятно смаковать на губах.

– На что?

– Как на что?! На поцелуй!

– С вами – да, с вашей знакомой – нет.

У меня чуть слезы не брызнули из глаз. И это после того, как я тут перед ним метала жемчуг! Но возвращаться обратно без принца было невозможно. Так Кольцову я не могла подвести.

– Ладно, – сказала я, – тогда соглашайтесь на эти два.

– Микки, – герцог кивнул на собаку, – забери Цербера и отойди с ним к конюшне! Мы будем торговаться наедине… Итак, Талия, сколько своих поцелуев вы отдадите за один мой?

Наглец! В другой раз я ему бы так ответила… Выбора у меня не было.

– Один на один.

– Пять на один.

– Два и один.

– Четыре ваших и один мой вашей знакомой…

Через пару минут мы сошлись на два против одного. А что оставалось делать?!

– Один прямо сейчас, – заявил Эдберг, привлекая меня к себе.

– Это неприлично!

– Неприлично являться к мужчине под окна спальни среди ночи и предлагать поцелуй, Тали, дорогая. Если бы не ваш брат, клянусь небом, вы бы отсюда больше не вышли…

Разумеется, речь о женитьбе не шла! Развратник, бабник, кретин…Ах, и я та еще флиртушка… Целовался принц бесподобно. Судя по всему, практика у него имелась обширная. Все последствия были, как по заказу: кружилась голова, подкашивались ноги, руки не желали отпускать его шею, мой нос конфузливо утыкался ему в грудь. Стыдоба! Куда катится мир? А ведь в нашем я была порядочной девушкой и с первыми попавшимися принцами не целовалась. Только со своими парнями после третьего свидания! Кольцова должна быть счастлива как припадочная, если Рудольф ее так поцелует.

– Сойдет, – я оторвала саму себя от Эдберга и тряхнула распущенными волосами. – Нужно найти мою шляпу, она упала…

– Вы слишком сильно задирали голову, Тали, получая неземное удовольствие.

– Я?!

– Ну, не я же.

– Не вы?!

– Я не то собирался сказать…

– Ладно, проехали.

– Вернее, поехали! – он словно смутился, устремился вперед, не глядя.

В последнюю секунду взял меня за руку и повел к конюшне. Там стоял, подпирая вход, Микки. Мне стало неудобно, словно я изменила любимому парню. Но герцог усугубил ситуацию, решив, что мне нужно ехать с ним на одном коне. Передвигаться пешком Его высочество не умело. Это не стало для меня новостью, наши «короли» тоже не ездят на метро. Микки оседлал второго коня, и мы поехали.