Товарищ Йотунин - Адель Гельт

— У тебя вон, свой негр имеется, почти одетый, — резонно возразил первый орк. — Братан, — это уже ко мне, — ты же тролль?

— В натуре, — согласился я. — Только хилый и лысый.

— Ничего, отожрешься, — хохотнул урук. — Тут мяса много… Слушай, не в службу, а в дружбу, сунь хляка в морозильник? Там, правда, конструктор не весь, я краем глаза глянул, но вам хватит. А то нам еще в три места, а до конца дня час, что ли…

Орки, не дожидаясь согласия (моего) или неодобрения (начальственного), оставили мешок на столе, открыли дверь и закрыли ту уже за собой.

— Не надо морозильник. Могу быстрее, — похвастался я. — Прадед знался с духами северных колдунов… Кое-чего передал по морозной части!

— Ну, раз быстрее, то давай, — обрадовался Пакман. — Вон, синий мешок… А, ты ведь уже в курсе.

Я никогда не был природным криомантом — чистая стихия вообще дается троллям откровенно плохо, ну, кроме земли, и еще немного огня. Если постараться и упереться, то можно почти все, вот только расход эфирных сил будет слишком велик — неоправданно, вот как.

Честно говоря, в моем случае действительно стоило не хвастаться, да сунуть мешок в морозильник, но был, все же, в моем арсенале один фокус — простой в исполнении, но крайне эффектный внешне. Научил меня ему…

— Тут все просто, товарищ Вано, — мохнатый и ушастый дядька, натуральный северный кинокефал, жил в Союзе недавно, по-советски говорил сносно, но правила применения имен и фамилий путал. — Охлаждение — это торможение частиц. Ты ведь алхимик, да?

— И еще какой, — согласился я с псоглавцем. — В смысле, хороший.

— Воздействие второго порядка, — уточнил тот. — Универсальное, вообще-то, но и ваше, алхимическое, тоже. Не знаю, в каком учебнике это есть в СССР, как это, сжать пучок…

— Повысить плотность частиц в фазовом пространстве? — догадался я.

— Точно так, плотность! — обрадовался мой невольный учитель.

…В общем, страшный синий мешок — вместе с содержимым — я охладил очень основательно, почти заморозил.

— Я взгляну, что внутри? — испросил я разрешения начальства, уже натягивая фартук. — Или кто? Раз уж все одно выстудил… Подозрения имею — нехорошие.

— Это, вообще, твоя работа, — согласился патологоанатом. — Погоди, запись включу.

Среди осветительных приборов, всячески торчащих из потолка, нашлось и что-то вроде съемочного кристалла — только работающего на полностью технических принципах. Механика, электричество… Заодно осветили, зачем-то, все три каменных стола.

— Перчатки! Маска! — страшным голосом напомнил заведующий лабораторией, но я уже и без того натягивал длинные резиновые краги на слегка озябший свой организм. Маска дожидалась своей очереди — на моем же лбу.

— … надцатое… бря, одна тысяча девятьсот восемьдесят пятый год, десять сорок две, — сообщил завлаб, глядя прямо в объектив механоэлектрического визио-кристалла. — Образец…

Я взялся за синий мешок, растянул горловину, с некоторой натугой, но аккуратно, вытряхнул содержимое на ближайший — центральный — каменный стол.

Самого страшного не случилось: внутри оказался, паче чаяния, не ребенок.

— Где-то я тебя уже видел, — сообщил я трупу снаги: мелкого оркоида, комплекцией и габаритами действительно напоминающего человеческого ребенка. Правда, этот совершенно точно был взрослой особью… Спасибо, как говорится, и на том.

Так вот, на столе оказался труп снаги — лишенный кистей обеих рук и с черепом, рассеченным наискось.

Глава 12

— Нормальный отчет, — почти похвалил меня заведующий лабораторией. — Пара ошибок всего.

— Это в смысле? — напрягся я. Как и все тролли, страдаю бесконечным стремлением к идеалу, и ошибаться, потому, очень сильно не люблю.

— Тут опечатка, — желтоватый ноготь ткнул в экран ровно в том месте, где я поставил латинскую литеру x вместо диграфа kh, имея в виду звух «х». — Но это ладно, вот тут…

— На шее обнаружена одиночная замкнутая горизонтальная странгуляционная борозда в средней/нижней трети шеи, — прочитал я. — Кажется, все верно, его ведь сначала задушили, и уже потом…

— А, нет. Задумался, — пояснил Колобок. — Совсем не то место показал. Вот.

— Труп мужского пола, снага, молодого возраста, на вид около 20 лет. Рост средний, телосложение гиперстеническое… — Я все еще не понимал, чего от меня хочет завлаб, и какую, заодно, ошибку, имеет в виду.

— Коллега, скажите, — устав играть в загадки, спросил меня Пакман, — вам что, раньше не встречались снага?

«Отчего же, встречались. По телеку видел. Причем, этого же самого снагу.», — чуть было не ответил я. К счастью, вопрос оказался риторическим: в ответе моем на него никто нужды не испытывал.

— В общем, просто исправьте ошибку, и идемте уже обедать, а то времени прошло…

«Да какую ошибку-то!», — чуть не взвыл я, и это был бы провал. Спасла меня привычка непосредственного начальства постоянно болтать языком.

— Средний рост снага — от ста пятидесяти до ста семидесяти сантиметров, — сообщил куда-то в пространство патологоанатом. — Наш пациент слегка ниже ростом, и, кстати, действительно представляет из себя существо половозрелое. Представлял. Следовательно, если в снаге всего метр десять, у него короткие ручки, кривоватые ножки, — продолжал бурчать себе под нос Пакман, — мы имеем классический пример…

Я быстро поменял все нужные параметры в описании тела на признаки человеческого нанизма — искренне надеясь на то, что человеческие и снажьи карлики различаются между собой не сильнее, чем обыкновенные особи тех же видов!

— Теперь все верно, — порадовался сам и воодушевил меня начальник. — Не переживай, все понимаю: первый рабочий день, сложный труп… Хорошо, что вовремя заметили ошибку. Мы обедать-то идем? — неожиданно сменил тему Колобок.

— А то, — согласился я, не уточняя, с чем именно.

Нужную книгу я стал искать вечером и дома — нашел, кстати, довольно быстро. Причина такой скорости оказалась проста: всего в дому хранилось около десятка бумажных книг, из которых девять — учебники и справочники, и десятая — томик графической новеллы, с изрядным уклоном, если судить по обложке, в романтику для девушек.

— Prives, Lysenkov, Bushkovich, — обрадовался я знакомым фамилиям. — Anatomiya vys'shikh gominid.

— Пошел по классике? — Зая Зая выскочил из ванной комнаты свеж, отмыт и немного мокр. — Ищешь зацепки?

— Вроде того, — согласился я. — Не могу понять одну тему…

— Давай, разъясню… Если сам вспомню, — предложил урук, внезапно описывая правой рукой нечто вроде баскетбольного данка. Я проследил взором за траекторией доминирующей руки: отправленное в полет мокрое полотенце приземлилось на батарею — сразу в расправленном состоянии.

— А чо? — не понял выражения в моем взгляде Зая Зая. — Так быстрее сохнет!

— Да ничо, — я помотал головой. — Просто смотрю. К слову, о теме…

Подвело меня, как оказалось, плохое еще понимание особенностей местных национальностей… То есть, конечно, разумных рас.

Мне казалось отчего-то,