Королевский Крест - Вадим Панов

— Ты должен был понять, что если один идиот согласился заплатить за карты двадцать тысяч, то обязательно найдется другой, который заплатит в два раза больше! Даже в два с половиной раза больше!!

— Но как я мог это понять?!

— Ты ведь Мамоцких, Фима! Предки тяжелым трудом собирали имущество! Ночи не спали! Горели на работе! Себя не жалели! А ты пустил все по ветру!

— Он коллекционер! Он чокнутый коллекционер!!

Роберто подождал, пока физиономия чада не станет цвета вареного рака, откашлялся и громким голосом спросил:

— Карт у вас нет?!

Мамоцких притихли.

— Шкатулки у вас нет?

— Нет.

На Ефима было жалко смотреть. Воловьи глаза наполнились слезами, губы и пальцы дрожали, но мальчик-переросток не плакал, сдерживался, мама вырастила его стойким.

— Я хочу знать, у кого сейчас находится моя шкатулка.

— Сколько вы заплатите за информацию? — Старуха взяла переговоры в свои руки. — Нам нужны деньги.

— Сотня вас устроит? — брезгливо поинтересовался Чернышев, открывая бумажник.

— Пять тысяч, — отрезала мадам Мамоцких. — Наличными.

— И думать забудьте.

— В таком случае до свидания.

— В таком случае мне придется организовать вам неприятности, — вздохнул Роберто. — Поверьте, я приму это решение без радости, но лучше я заплачу бандитам, чем…

— Я тебе покажу неприятности! — взорвалась старуха, и бородавка победоносно взлетела вместе с вздернутой верхней губой. Обнажились зубы. — Ты у меня эти неприятности на всю жизнь запомнишь! Да ты знаешь, кто я? Ты знаешь, с кем связался?! Мы Мамоцких, щенок! Мамоцких!! Мы эту страну строили! Тебя полиция в порошок…

Чернышев устало вытащил из наплечной кобуры пистолет — наблюдательное семейство не заметило эту деталь его туалета — и выстрелил в дубовый буфет. Грохот выстрела и звон разбитого стекла заставили старуху заткнуться и вновь схватиться за сердце, а чадо — соскочить со стула на пол. Через полминуты над столешницей появились робкие воловьи глаза.

— Теперь мы можем поговорить, как взрослые люди, — улыбнулся Роберто.

Мамоцких жестами показали, что они не против.

— Вот и славно.

Чернышев не боялся, что выстрел привлечет чье-либо внимание: карманная «беретта» звучала довольно приглушенно, к тому же дом Мамоцких располагался далеко от соседских построек. Демонстрируя семейству свою уверенность, Роберто медленно прошелся по гостиной, постоял, задумчиво почесывая стволом пистолета затылок, после чего продолжил интересную беседу:

— Значит, так, друзья. Вашу ценную информацию я оцениваю в полсотни. Это большие деньги, и они вам пригодятся. Согласны?

Спорить с графом Чернышевым никто не стал. Роберто улыбнулся и вытащил из бумажника несколько потрепанных ассигнаций.

Едва он захлопнул дверцу «Ягуара», бронированную, с наглухо тонированными стеклами, непрозрачная перегородка, делящая салон на две части, бесшумно опустилась, и Клаудия небрежно произнесла:

— У тебя недовольный вид. — И пригубила шампанское из хрустального бокала.

Огромные глаза с красными зрачками неподвижно смотрели на чела. Затягивающие глаза. Роберто знал, что специфическая магия масанов позволяет управлять разумными, брать под гипнотический контроль и челов, и более древних существ. Знал, но искренне надеялся, что кровавая ведьма Бруджа не оттачивает на нем свое мастерство. Только эта надежда помогала Чернышеву выдерживать взгляды Клаудии.

— Ты какой-то взъерошенный, — прошелестел Александр.

Черные губы девушки чуть изогнулись. Тень улыбки? Призрак презрительной гримасы? Сегодня Клаудия отдала предпочтение черному: черные тени на глазах и помада, черный лак на длинных ногтях. Короткое черное платье, оставляющее открытыми стройные ноги в черных чулках, блестящие туфли.

— Он боится сказать нам правду.

Роберто прочитал насмешку в ее огромных глазах, разозлился:

— Вы не даете мне и слова сказать.

— Зато мы видим твои пустые руки.

А вот в глазах барона насмешки не наблюдалось. Чернышев почувствовал, что Бруджа еле сдерживается.

— Мы заключили пари, — объяснила Клаудия. — Я сказала отцу, что ты придешь без шкатулки. Он не поверил и теперь должен мне одно желание.

Алые зрачки на мгновение расширились, а крылья тонкого носа раздулись — что же за желание загадала дочка барона?

— Хватит болтать, — буркнул Бруджа. На этот раз его голос напоминал шелест железных листьев. — Почему ты не принес шкатулку?

— К сожалению, все пошло не совсем так, как планировалось, — вздохнул Чернышев. — У челов ее нет.

— Ты проиграл, Александр, — рассмеялась Клаудия.

— Даже в шутку не смей так говорить!

— Я не шучу. Я имею в виду наше пари.

Барон жестко посмотрел на Роберто.

— Ты хочешь сказать, что ошибся и вышел не на тех челов?

— Я…

— Он хочет сказать, что планы нарушены самым непредвиденным образом, — перебила Чернышева девушка. — Разве не понятно?

Бруджа скрипнул зубами. «Хороший признак, — меланхолично подумал Роберто. — Если бы у него росли иглы, он бы не смог издать подобный звук…»

— Куда она подевалась? — после небольшой паузы осведомился Александр.

— Челы отдали шкатулку за долги.

— Надеюсь, не продешевили? — усмехнулась Клаудия.

— Двадцать тысяч.

— А ты предложил им пятьдесят?

— Да.

— Представляю, как эти ублюдки убивались.

— Клаудия, прошу тебя не острить, — скривился барон.

— Успокойся, Александр, — перебила отца девушка. — Разве я не обещала тебе трудности и нарушение всех возможных планов? Разве я не говорила, чтобы ты готовился к сложному испытанию, а не к туристической поездке?

— Обещала.

— Все так и получилось.

К своему удивлению, Чернышев увидел, что Бруджа действительно успокоился. Неужели был готов к неудаче? Барон открыл бутылку, наполнив салон упоительным ароматом игристого вина провинции Шампань, и повелительно кивнул Роберто:

— Поехали.

* * *

Жилой комплекс «Воробьевы горы».

Москва, улица Мосфильмовская,

4 ноября, четверг, 22.22