Царьград. Крестовый поход - Андрей Посняков

Лешка усмехнулся:

— Вот я и думаю — зачем? Хочешь, поразмышляем вместе.

— Да больно мне надо ломать голову! — задержанный презрительно скривился. Это ведь ваша работа, вот вы и думайте.

— И подумаем, — с усмешкой заверил Алексей. — Итак… — он поднялся на ноги и медленно заходил по кабинету из угла в угол. — Что мы имеем? Имеем некоего господина Зевку, вора…

— Это еще не доказано!

— …вора, который почему-то не хочет рассказывать о своих оставшихся на свободе подельниках. Почему? Предположим, он их боится. Может так быть? Вполне.

— Вам бы в поэты податься, господин старший тавуллярий, — скривившись, посоветовал Зевка.

— Может, когда-нибудь и подамся, — Алексей ухмыльнулся и продолжал, незаметно подмигнув внимательно прислушивающемуся к беседе напарнику. — Итак, вторая причина — страх. Так, Зевка?

— Это почему же это — вторая? — удивился парень. — А какая тогда первая?

— Ну, вот видишь, — Лешка повернулся к Аргипу. — Со второй причиной он уж согласен. Боится, боится, парень.

Задержанный презрительно молчал.

— А первая причина, конечно же, интерес! Есть интерес, есть — как не быть, а?

— Какой еще интерес? — Зевка лениво хмыкнул. — Э, тавулляорий, кончай башку парить.

— К твоему сведению, уважаемый Зевгарат, моя должность правильно именуется — старший тавуллярий.

— А, один черт!

— Так вот, — Алексей азартно потер руки. — Теперь — об интересе. Интерес, дружище Аргипе, означает — заинтересованность, — повернув голову, быстро пояснил молодой человек. — И в чем же таком заинтересован наш старый друг Зевка?

Допрашиваемый ухмыльнулся:

— Очень любопытно послушать. И в чем же?

— Не «в чем», а «в ком». В некоем человечке, очень непростом, имеющим связи… который — вы все на то надеетесь — очень скоро вас отсюда вытащит. Ну, если отсюда и не успеет — так с каторги, точно.

— Ха! Скажете тоже — с каторги!

— Ага! Значит, имеется такой человечек!

— Не знаю, про кого вы сейчас говорите… — закусив губу, задержанный сверкнул глазами. — Но я вам больше ни слова не скажу! И вообще, без защитника с вами больше разговаривать не буду.

— Хорошо, — чрезвычайно любезно согласился Лешка. — Завтра же я тебе предоставлю защитника, а себе — палача. Лады?

Зевка заерзал — видать, не очень-то ему хотелось быть подвергнутым пыткам.

— Ну, пока иди… может, чего надумаешь Как надумаешь, сообщишь стражнику.

Широко улыбаясь, Лешка лично вывел Зевку в коридор и передал конвойному. Вернувшись обратно, он уселся за стол и, тяжело посмотрев на напарника, сообщил:

— Невеселые у нас нынче дела, братец. Зевка-то мой намек на палача не воспринял. А что это значит?

— Что это значит? — эхом повторил Аргип.

— А это значит, что некий, упомянутый мной, человечек — существует, и Зевка боится его больше, чем палача! — нервно потерев руки, старший тавуллярий уселся на стол. — Честно говоря, что может палач по такому делу? Ну, назначу я плети или, скажем, дыбу… И все! Это даже и не пытки, а так, чистой воды устрашение — на испуг.

— А…

— А настоящую пытку ко всем нашим разбойникам, окромя, может быть, главаря, применить нельзя — незаконно! Они ж не убийцы, не злоумышленники против базилевса, не государственные преступники — закон не дает нам права пытать их по-настоящему. Да и. честно говоря… — Лешка поморщился. — Не очень-то я вверю в пытки. Слабые вполне можно выдержать, ну а на сильных — просто оговорить себя или кого угодно. Нет, пытки — не наш метод. Мы должны куда как тоньше работать, куда как тоньше…

Старший тавуллярий задумчиво почесал затылок:

— Аргип, слетай, пожалуйста, посмотри, как там дела у Иоанна с Панкратием. А я пока тут посижу, покумекаю.

Напарник вернулся быстро, и Лешка к тому времени еще ничего не придумал, ну, просто не лезли в голову мысли — почему так?

— У них там тоже не лучше, чем у нас, — шмыгнув носом, доложил Аргмп. — Вообще, разбойники, такое впечатление, над нами глумятся.

— Вот-вот, правильно ты сказал!

— Сидят, дружно говорят всякую чушь, либо вообще ничего не говорят.

— Так! — Алексей встрепенулся вдруг, словно вот сейчас только что услышал что-то действительно важное, что-то такое, что могло бы пойти на пользу дознанию.

Закусив губу, он посмотрел в потолок, черные своды которого давно требовали хотя бы косметического ремонта, и секунд, наверное, десять, сидел так, уставившись вверх… а потом перевел глаза на напарника:

— Что ты сказал? Ну, вот, сейчас.

— Да ничего особенного не сказал, — поджал плечами юноша. — Сказал только, что разбойники над нами дружно издеваются…

— Стоп! Вот оно — дружно! Господи, — Лешка истерически захохотал. — Какие же мы тут остолопы сидим. Дружно! Вот именно так они себя и ведут. Словно бы сговорились… Впрочем — почему «словно»? Сговорились и есть… А мы-то, дураки… Первым делом надо было эту их дружбу порушить!

Сразу после полудня снова вызвали Зевку, и, почти одновременно с ним, еще одного из разбойников… Тому пришлось под конвоем немного подождать у невзначай приоткрытой двери. И хорошо расслышать слова, отчетливо произнесенные Лешкой… Последнюю фразу.

А начал-то Алексей хитро — издалека, с покойного старика Леонидаса Щуки, лиходея, каких еще поискать. Словно бы вот потянуло его вспомнить общих знакомых. Зевка в этой теме угрозы для себя не усмотрел, болтал охотно.

Старик Леонидас? Что и говорить, тот еще был хмырь, вспомнить страшно! Собрал себе шайку из нищих подростков, установил иерархию… Да, были дела.

— Что и говорить… — старший тавуллярий нарочно сделал паузу, высчитывая количество шагов, оставшихся конвою с разбойником от конца коридора до чуть приоткрывшейся, якобы, от сквозняка, двери кабинета… Десять шагов… девять восемь… Пора!.

— В общем, неплохо мы с тобой сейчас поговорили, Зевка. Такого человека вспомнили! Ах, такого человека, ведь так?

— Да уж, — поддакнул Зевка. — Человек, что и говорить — знатный.

Тому, кто стоял за дверью, услышанного было достаточно. Теперь другая задача встала — обезопасить Зевку от его же сообщников.

Что ж, нашлась для парня другая камера — и посуше, и посветлее… И соседи попались хорошие — воришки с Амастридского рынка, недавно выловленные коллегами Лешки. И ничего, что молодые! Пусть посидят — не будут в следующий раз красть чужих свиней да кидаться камнями в зеленщика. А потом кто-то из этих парней тихонько шепнул Зевкке:

— Слышал я, как шептались стражники, когда меня на допрос вели. Казнить тебя хотят, парень!

— Казнить?