Дабог - Андрей Ливадный

Лозин нахмурил лоб.

— Нет, не помню, — признался он. — Да и когда он собирался в последний раз, Совет‑то? Лет двадцать назад?

— Ну, неважно, сосед он мой одногодка. У него две дочки‑близняшки… уже посвященные. Он поведет Ольгу сегодня ночью к нашему АХУМу.

— Да, печально… — сочувственно вздохнул Лозин. — Для меня это осталось неизгладимо. Как оттиск в голове на всю жизнь. Традиция или ритуал. называй как хочешь, но вещь правильная, нужная… Кто‑то ведь еще из древних сказал: можно не знать многих наук и быть образованным человеком, но нельзя быть образованным, не зная истории, — многозначительно заметил Вадим Петрович.

Полвин хотел что‑то ответить, но в этот миг к нему подошел порученец в форме служащего президентского дворца.

— Полвин Николай Андреевич? — осведомился он.

— Да?

— Вас ожидают в северном крыле, — доложил порученец. — Комната 127.

— Вот как? — Полвин заторопился. — Извини, Вадим, мне пора. Надеюсь, что найду тебя, когда разрешится вся эта сумятица. Не уезжай, не повидавшись со мной, ладно?

Лозин кивнул.

Николай Андреевич пожал ему руку.

Комната сто двадцать семь?.. — наморщив лоб, попытался вспомнить он, направляясь к северной лестнице. — Компьютерный зал, что ли?

* * *

Ночь выдалась теплая, мягкая.

Когда по крыльцу прошуршали шаги, Ольга заканчивала ужин, сидя на веранде за столом с матерью. Прислуживал им старый, уже порядком изношенный дройд по имени Степан. В детстве Ольга звала его на свой манер — Степ. Девочка, которая только начала говорить, безбожно коверкала все слова, а андроид — ничего, привык, и если в остальном речь Ольги быстро выправилась вместе с возрастом, то Степ так и остался Степом.

Услышав чьи‑то шаги, Ольга обернулась, втайне ожидая увидеть Сергея Воронина, но поздним посетителем оказался не кто иной, как второй сосед Полвиных Кирилл Александрович Лисецкий полный, мрачноватый отставной полковник с лысеющей макушкой и пышными бакенбардами.

— Здравствуй, Мария… — Он склонился к руке хозяйки дома и коснулся губами тыльной стороны ее кисти. — Приветствую вас, Ольга Николаевна, — с поразительной, серьезной торжественностью обратился он к девушке. Ольга краем глаза заметила, как порозовели щеки матери.

— Уже пора, Кирилл? — не сумев скрыть волнения, спросила она.

Ольга ровным счетом ничего не понимала.

— Что случилось? — Она отодвинула прибор, и Степ тут же выступил из‑за плеча, убирая посуду.

— Доченька… — Голос матери дрогнул, и она улыбнулась сквозь навернувшиеся слезы, чем совсем расстроила и озадачила Ольгу. — Отец очень сожалел и переживал, что не он поведет тебя к АХУМу, но обстоятельства оказались выше его желаний. — Она справилась со своими чувствами, и дрожь исчезла из ее голоса. — Он попросил Кирилла Александровича проводить тебя туда. Ты должна пойти с ним и узнать, кто ты, откуда идут твои корни, осознать саму себя… потому что сегодняшняя ночь — канун твоего совершеннолетия. Это вековая традиция, которой придерживаются неуклонно вот уже три с лишним века. Сделай это и помни, твой отец очень сожалеет, что не он поведает тебе все, что ты должна услышать… — Произнеся это, она отвернулась, очевидно желая скрыть все же выступившие на глазах слезы гордости за повзрослевшую дочь.

«О чем ты, мама?!» — хотелось спросить Ольге, но отчего‑то она промолчала, подавленная и обескураженная той торжественностью, которая исходила от старших. Казалось, что ею пропитан даже окружавший их воздух…

— Пойдем… — Лисецкий посмотрел на часы. — Скоро полночь. Нужно торопиться.

Ольга посмотрела на мать и увидела, как та кивнула.

Вздохнув и все равно ничего не понимая, она встала.

— А что это за АХУМ? — спросила она, чтобы не молчать и внезапно осознав, что впервые слышит столь странно звучащее слово.

— Это аббревиатура, — коротко и односложно ответил Лисецкий. — Пойдем со мной, и ты все узнаешь.

Ольге оставалось одно — подчиниться.

— Я скоро вернусь, — зачем‑то пообещала она матери.

* * *

Старая дорога круто уводила в лес.

Степ, который молча следовал за молодой Полвиной и Лисецким, освещал порядком заросшую травой колею рассеянным светом своих плечевых фар.

Откровенно говоря, Ольге было даже немного жутко — слишком уж необычными, таинственными казались события этого вечера.

— Куда мы идем, Кирилл Александрович? — наконец, не выдержав, требовательно спросила она.

Лисецкий чуть замедлил шаг, заложив за спину свои жилистые руки.

— Оля, ты знаешь, что люди живут на этой планете всего три с небольшим века? — спросил он после некоторой молчаливой паузы, как будто пытался за этот короткий промежуток времени собраться с мыслями для важного разговора или решал, с чего начать.

— Ну, разумеется, — не задумываясь, ответила Ольга. — Это преподают в школе… — Ее тон был немного обиженным.

Зачем дядя Кирилл задает такие глупые, риторические вопросы, ответ на которые ему известен заранее? Что она — пятилетняя девочка, что ли?

— Да, конечно… — поспешил ответить Лисец‑кий, почувствовав ее недоумение, — но в школе, насколько я знаю, лишь вскользь упоминают о том, откуда мы пришли на Кассию.

— С Земли… — немного умерив тон, ответила девушка, все еще не понимая, в какую сторону клонит сосед и давний друг ее семьи, который знал Ольгу с пеленок. Она уважала Лисецкого и готова была выслушать от него любую поучительную историю, как от собственного отца, но ей оставалось только гадать, зачем для этого углубляться в окружающий усадьбу Полвиных лес по старой, заросшей травой и вереском дороге.

— Правильно… — в тон ей ответил Кирилл Александрович. — Школьные программы составлены так, чтобы не формировать у детей превратного мнения о нашей прародине. Земля находится очень далеко отсюда, мы до сих пор точно не знаем, где именно. И как относиться к ней спустя столько времени после бегства оттуда — мы тоже не знаем. Поэтому в школе лишь упоминают об этой потерянной для нас планете, а истину каждый узнает в день своего совершеннолетия, посетив АХУМ, расположенный на территории собственных владений. Сейчас мы как раз идем к нему…

— Что такое АХУМ? — переспросила Ольга, хотя Лисецкий ожидал от нее несколько иного вопроса.

— Автоматическое хранилище унифицированных механизмов, — пояснил Кирилл Александрович. — Сейчас я расскажу тебе о том, как наши предки прибыли на Кассию… — Он расцепил пальцы рук и развел свои ладони далеко в стороны, на ширину могучих плеч. — Представь себе огромный космический корабль, внешне похожий на куриное яйцо. Его поперечник составлял около трех километров, а высота, от донца до макушки, — все пять. Он назывался колониальным транспортом, а внутри, за оболочками из стали, пластика и керамлита, в специальных отсеках спали, погруженные в низкотемпературный сон, триста тысяч человек… Я понятно объясняю? — Лисецкий остановился и внимательно посмотрел на Ольгу.