31 июня - Джон Бойнтон Пристли

Неподалеку от дракона на поляну выходила узкая тропа. На этой тропе, грязные и усталые, появились Энн Датон-Свифт и секретарша Пегги. Завидев их, Планкет вскочил с камня и расплылся в улыбке.

– Доброе утро, – сказала Энн Датон-Свифт.

– Доброе утро, уважаемые дамы.

– Воображаю, на кого мы похожи. Ах, это было ужасно! Проплутали вчера весь день до поздней ночи, хоть и видели вдали замок…

– Я же говорила, нужно было свернуть налево, – сказала Пегги.

– Мы переночевали в сарае, а потом заблудились в этом лесу. – Энн с любопытством поглядела на Планкета, чей костюм представлял собой смесь современного и средневекового стилей.

– Скажите, вы из наших или из ихних?

– Смотря по тому, кто вы сами, – сказал Планкет.

– Энн Датон-Свифт из рекламного агентства «Уоллеби, Диммок, Пейли и Тукс».

–А я– Пегги, секретарша мистера Диммока.

– Ну, в таком случае я из ваших. Позвольте представиться

– капитан Планкет, старый шкипер.

– А ведь я вас знаю! – обрадованно воскликнула Энн. – Вы тот замечательный человек, который сделал кино про лазающую рыбу.

Не менее обрадованный Планкет непременно пожелал пожать ей руку.

– Я знал, что встречу хоть кого-нибудь, кто видел это кино. И вот пожалуйста, и к тому же такая девушка. Да это просто чудо!

– И в самом деле чудо, что мы встретились именно здесь. Я давно хотела сказать вам, как мне понравилось ваше кино. А что, та рыба и вправду залезла на дерево?

– Вроде бы да, а вроде бы и нет. Я вам потом расскажу…

Пегги с некоторым нетерпением слушала этот обмен любезностями и теперь сердито вмешалась в разговор:

– Мистер Диммок здесь?

– Был здесь, – сказал Планкет. – Вчера вечером мы с ним пропустили вместе не один стаканчик, а потом с нами приключилась неприятность и он куда-то исчез. Видно, тут не без колдовства.

– Потрясающе! – воскликнула Энн. – А здесь и вправду есть колдуны?

– Сколько угодно, – сказал Планкет. – Не далее как сегодня утром я был здоровенным Красным рыцарем, ростом добрых семь футов, весь оброс рыжей бородой и впрямь чувствовал себя рыцарем. Рубил на турнире всех подряд. А насчет Диммока я постараюсь разузнать, как только будет покончено с этим драконом.

– Так, значит, здесь есть дракон? – подозрительно спросила Пегги. – Где же он?

– Тут, на поляне. Мы с ним как раз мирно покуривали, когда вы подошли. Глядите, вон он.

И Планкет указал на дракона пальцем.

– Ах, боже мой! – Энн испугалась. – А я-то думала, их не бывает.

– Здесь бывают. Здесь ведь все по-другому. Но вы не бойтесь. Дракон еще спит и, надо думать, не проснется до тех пор, пока Сэм не будет готов сразиться с ним.

– Сэм Пенти?

– Да. Между прочим, он теперь сэр Сэм.

– Ах, значит, и тут не обошлось без Сэма! – сказала Пегги с досадой. – Я так и знала. Одно слово – художник. У нас с ним больше хлопот, чем со всеми остальными, вместе взятыми. Ведь он должен бы сейчас не покладая рук работать на Уоллеби, Диммока, Пейли и Тукса, а не сражаться с драконами. У него отпуск только в сентябре.

– Капитан Планкет, – сказала Энн кокетливо. –Умоляю, скажите нам, что здесь положено осмотреть туристам? Вероятно, замок?

– Конечно. Я укажу вам дорогу. – Он показал им на другую тропу, – Идите все прямо до первого поворота налево и как раз упретесь в замок. Я бы вас проводил, да нужно присмотреть за драконом, покуда Сэма нет.

– Ах, как я вам благодарна, – сказала Энн, улыбаясь ему. А когда они отошли немного, она сказали Пегги нарочито громко:

– Ужасно милый, правда?

– Не нахожу! – отрезала Пегги.

Планкет снова уселся на свой камень, зажег погасшую сигару и снова задымил вместе с драконом. Через несколько минут появился Сэм, уже изрядно уставший, со старинной книгой под мышкой, волоча за собой длиннющий меч.

– Добрый день, шкипер! Я еле ноги таскаю. А где дракон?

– Вон он, старик. Видишь? Еще дрыхнет. Наверно, плотно позавтракал кем-нибудь. А тебе, я вижу, худо?

– Да. Какой… э-э… какой он, этот дракон?

– Не стану скрывать от тебя, старина, здоровенный зверюга и злющий. Оборудован по всем правилам, разве только кухонной плиты не хватает. Гляди-ка.

Сэм взглянул на дракона.

– Пожалуй, у него и плита есть, – сказал он мрачно. Он сел и открыл древнюю книгу.

– Нашел время читать, старик!

– Это книга наставлений для драконоборцев, король где-то раскопал ее для меня, – сказал Сэм, листая страницы. – Ей-богу, мне кажется, старикан впадает в детство.

– Единственный король, которого я знал близко, – это Ум-Дунга-Слоо с Берега Слоновой Кости. Всучил ему двести пятьдесят будильников и пять граммофонов. Из них играл только один.

– Поговорим лучше о драконе, – сказал Сэм с беспокойством. – Как по-твоему, какой он – мечехвостый, копьехвостый с желтым крестом на брюхе, рогохвостый или же рыбохвостый с красными отметинами?

– Понятия не имею, старина. Ты, конечно, как знаешь, но я не собираюсь подходить близко и осматривать его хвост.

– И я не собираюсь, – сказал Сэм, снова уткнувшись в книгу. Планкет поглядел на дракона. Густые клубы дыма все чаще вырывались из его ноздрей. – Он, кажется, разводит пары.

– Боже! – Сэм в отчаянии поднял голову от книги.

Планкет крепко пожал ему руку.

– Ну, желаю успеха, старик. Рад бы помочь тебе, да сам знаешь, это против правил. Я буду тут, поблизости, вон на той тропе. Счастливо, старик.

Убедившись, что дракон на него не смотрит, Сэм попробовал раз-другой взмахнуть двуручным мечом и понял, что это нелегкое дело. Теперь дракон изрыгал дым без передышки и пыхтел, как рассерженный паровоз. Сэм подошел ближе, чтобы поглядеть на него, но сразу попятился.

– Эй! – Это был Планкет, он вернулся на поляну. – Что, уже началось? – спросил он громким шепотом.

– Нет еще. Но он пыхтит, как паровоз.

– Тебе придется бросить ему вызов, старик. Такое правило.

– Молчал бы уж насчет правил.

– Сэм, старик, ты не волнуйся. Ну, теперь уж, пожалуй, дело за тобой.

– Воображаю, как прозвучит этот вызов – смех один.

Сэм кое-как совладал с собой, крепко сжал рукоять меча и подошел к дракону почти вплотную.

– Послушай, – начал он громко, но с дрожью в голосе. – Я вызываю тебя… э-э… на поединок. Но ведь драться на смерть не обязательно, как по-твоему?

Дракон открыл желтоватый глаз величиной с глубокую тарелку. Сэм попятился.