Тьма, смотри на меня (сборник) - Илья Соколов

Неожиданным сюрпризом, соблюдая абсолютную внезапность, цепляющую за потроха, перед ними появляется какая-то мёртвая женщина, лихим скачком выкинутая из-за угла. Синюшное лицо вампирки не выражает ничего.

— Сердце! — орёт Кот, хватаясь за грудь. — У меня прихватило сердце…

Я думал — это просто несварение. А нет! Это сердце!

Он смешливо смотрит на свою спутницу. Химена не сводит глаз с вампирки. Та флегматично поворачивается, не торопясь скрывается во тьме.

— Блуда. — С улыбкой поясняет Кот, перестав паясничать. — Других вампиров в больнице, вроде бы, нет. Одной ей скучно. Кровь крыс она мешает со снотворным…

Чёрножёлтый натыкается на стену в темноте, шипит, отскакивает к девушке, которая в виду очередной внезапности роняет на него мокрый комок своей одежды. Кот пытается примерить футболку с крестом на груди, но приходит к выводу, что «размер головного убора не его», и возвращает вещи Химене.

Они идут по подземелью дальше. Подходят к палате с единственной жёлтой дверью из общей череды бесцветных. Номер 52.

Кот поворачивает несуществующих ручку. Слышен слабый хруст электричества в подвальном воздухе. По закоулкам темноты скользит прозрачное мерцанье.

— Ваш номер, госпожа Нимфея! — торжественно выплёвывает Кот, лапой приглашая войти в комнату. Голая неровность шершавых стен образует идеальный квадрат пространства. Под потолком дымит лампочка. Матрица матраца накрывает кровать. Тумбочка и табуретка — один и тот же предмет мебели.

— Слишком хорошо — тоже нехорошо.

Мудрая оценка вошедшей девушки.

— Скромная келья Средневековой колдуньи, — Кот выглядел дольно довольным.

— Понравилась палата?

— Искромётная комната, — с красивой полуулыбкой заключила Химена.

— Можешь ещё принести что-нибудь почитать?

Кот покачал взъерошенной башкой.

— В больнице мало книг. Эти создания здесь практически не водятся. Но для тебя — попробую найти.

Лёгкая улыбка признательности в ответ. Футболка — на спинку кровати, сапожки — в изножье, а джинсы — на тумботабурет.

— Клопы в матрасе есть?

— Клопы все куплены. Они кое для кого являются деликатесом, знаешь ли… — Кот окутал ответ хитромордой таинственностью. — Во сне спи, не опасайся.

Девушка, теплее кутаясь в смирительную рубашку, села на кровать и огляделась. Её эфирный взгляд размыл стены подвала. Она увидела, как страшная и красивая Ночная Игла, убаюканная бессонницей бродит по больнице. Вместо того, чтобы подругой Блуде быть — она таится по углам. «Я так опасна» — песня сифилитичной проститутки, что непрерывно звучит в голове Ночной Иглы. Голос с акцентом на «у» и «ю» (кюру, кюсау, грюсть). Ночная Игла тащит ящик с радием, лучами которого она размахивает. Сей странный «рентген-прибор» одолжен у галлюцинации по имени Политов, частенько навещающей пациентов психушки.

Химена может понимать с помощью Ви́денья любой язык, воспроизводимый людьми или голосами внутри них. Она перестаёт «проглядывать» больницу, смотрит на Кота. Тот ещё не ушёл. Упёрся спинной в стену и с интересом пялится на неё. Девушка мило улыбается.

— А что если Бог по-настоящему не знает, что он Бог? — спрашивает она кого-то. — И Дьявол не подозревает, кто он такой, — итожит Кот допросы пустоты. Никаких ответов на сегодня. Вечный Космос разродился дважды холодным молчаньем. Чёрножёлтый провожатый говорит девушке: ложись и начинай считать через два.

— Зачем?

— Чтобы приблизиться ко времени исполнения своей глупой мечты.

Ночью, в тёмном подвале затерянной психиатрической лечебницы, закутанная в смирительную рубашку, она валится на кровать.

Кот, уходя, щёлкает выключателем.

В комнату падает темнота.

Бледный дым от лампочки, висящий под потолком, всё своё время думает только об одном:

Что я почувствую после смерти?

По-настоящему меня зовут Ржавый. Но на самом деле это не моё имя. И значения здесь никакого нет. Я родился и всё.

Память моя — продуваемый ветром коридор в темноте. Сквозняк рвёт из него обрывки, кидает в котёл. Переваривается мною моё же сознанье.

Печальный взгляд из прошлого.

Автопортрет в соломенной шляпе

Натюрморт с Библией

Мать и ребёнок

Он один в осенней комнате. За окнами рассвет, закат.

Плачущий старик Девочка, стоящая на коленях перед кроваткой ребёнка

Ржавый никогда не смотрит в зеркала. Деревья в цвету

И сколько я себя уже не видел? На улице пока тепло.

Голубое небо и белые облака

Задние фасады старых зданий

Жёны, несущие уголь

Едоки картофеля

По улицам Ржавый бродит за разными людьми, которые потом умирают в своих кроватях. Он болен.

Я думаю о ней. Никому она не нужна больше.

The great Lady

Горюющий старик

Жена рыбака

Больше, чем мне – никому не нужна.

● и Дьявол душу сам себе продаст за ночь с тобой ○

Бреду по тихим улочкам.

Пшеничное поле

Красные виноградники

Жёлтый дом

Выход из церкви

Набережная

Рыбак на пляже

Лодки

Я не важнее на ветру прозрачного пакета. Она давно с собой покончить хочет. По вечерам я плачу кровью.

Звёздная ночь на реке

Хлеба и кипарисы

Грехи. Возможно, виноват.

Скорбь

Больничный сад

Воспоминания о саде

Время, вертя обороты, не поворачивается никогда.

Терраса кафе ночью

Как тихо здесь. Вина!

Мы постоянно были вместе в мыслях.

Подсолнухи

Дикие розы

Жёлтый дом на фоне ночи

Во тьме я следую в ничто…

Вороны на полем пшеницы

Жатва

Я нашёл счастье только для того, чтобы его потерять. Память стала моей могилой, забытым склепом, моей второй утробой.

От жизни ничего не жду.

Её одну. Я помню.

И эти чёрные глаза. Чарующие очи ночи.

Волосы в косу. Гладкая причёска.

Тщеславность женской красоты — моя любимая отрада.

Улыбаюсь от крепкого яда.