Стража! Стража! - Терри Пратчетт

Ваймс медленно обошел вокруг капрала.

– И твоя «гражданская» одежда не заставляет старух падать в обморок, а мальчишек – бежать вслед за тобой по улице? – спросил он.

Шноббс неловко затоптался. С иронией у него было туговато.

– Нет, сэр, начальник, – ответил он. – Это сейчас самое модное, самый стиль.

В общем и целом его слова соответствовали действительности. В ту пору в Анке была мода на большие шляпы с перьями, бриджи, камзолы с разрезами и шитыми золотом петлями, раздутые панталоны и башмаки с вычурными шпорами. Проблема, размышлял Ваймс, заключается в том, что большинство модников имеют между составными частями костюма большее количество тела, в то время как о капрале Шноббсе можно сказать лишь одно: где-то там, внутри, это тело, безусловно, присутствует.

Однако это может сыграть на руку. В конце концов, ни одному человеку, повстречавшему капрала на улице, не придет в голову, что перед ним офицер Ночной Стражи, скрывающий свою личность.

«А ведь я и представления не имею, чем живет Шноббс вне работы, – вдруг подумалось Ваймсу. – И даже не могу вспомнить, где этот человек живет». Все эти годы Ваймс служил рядом с ним, но и не подозревал, что в своей тайной личной жизни капрал Шноббс немного павлин. Да, возможно, несколько низкорослый и периодически ушибаемый тяжелыми предметами, но тем не менее павлин. И вот оно проявилось, а ведь никогда бы и не подумал…

Он вновь переключил внимание на непосредственную работу.

– Я хочу, – обратился он к Шноббсу и Колону, – чтобы сегодня вечером вы оба ненавязчиво или в твоем случае, капрал Шноббс, навязчиво смешались с толпой и попытались выявить, не происходит ли чего необычного.

– Например? – не понял сержант.

Ваймс поколебался. Он сам не был вполне уверен, что хочет найти.

– Ну, чего-нибудь этакого, имеющего отношение к делу, – неловко выразился он.

– А, – сержант Колон мудро кивнул. – Имеющее отношение к делу. Понятно.

Воцарилось неловкое молчание.

– Может, люди видели что-то странное, – продолжал капитан Ваймс. – Или стали свидетелями необъяснимых самовозгораний. Или замечали непонятно чьи следы. В общем, – в отчаянии заключил он, – я говорю о признаках присутствия дракона.

– Ты имеешь в виду, вдруг мы наткнемся на те груды золота, на которых обычно спят драконы? – уточнил сержант.

– Или на девственниц, прикованных к скалам? – понимающе дополнил Шноббс.

– Я смотрю, вы специалисты, – вздохнул Ваймс. – Просто сделайте все, что можете.

– А это, ну, как его, смешивание с толпой… – деликатно уточнил сержант Колон. – Оно означает посещение таверн, питье и прочее?

– В некоторой степени, – подтвердил Ваймс.

– А, – довольно отреагировал сержант.

– В умеренной степени.

– Так точно, сэр.

– И на ваши собственные деньги.

– О.

– Но прежде чем вы отправитесь, – остановил их капитан, – хочу спросить, никто из вас случаем не знает такого человека, которому было бы что-нибудь известно о драконах? Что-нибудь, кроме спанья на золоте и забав с девицами.

– Волшебники могут знать, – выдвинул идею Шноббс.

– А кроме? – твердо отклонил идею Ваймс. Волшебникам доверять нельзя. Любому стражнику известно, что волшебникам доверять нельзя. Эти типы похуже гражданских будут.

Колон задумался.

– Ну, есть еще госпожа Овнец, – наконец вспомнил он. – Живет на Лепешечной авеню. И разводит болотных дракончиков. Некоторые придурки держат этих тварей как домашних животных.

– Ах эта, – мрачно отозвался капитан Ваймс. – По-моему, я с ней встречался. Та самая, у которой на карете надпись «Я Без Ума От Дракончиков»?

– Она самая. Чокнутая дамочка, – сообщил сержант Колон.

– А что делать МНЕ, сэр? – подал голос Моркоу.

– Э-э. У тебя самая важная работа, – заторопился Ваймс. – Оставайся здесь и следи за кабинетом.

На лице Моркоу медленно расцвела недоверчивая улыбка.

– То есть вы оставляете меня ДЕЖУРИТЬ, сэр? – уточнил он.

– В некотором роде, – согласился Ваймс. – Но тебе запрещается кого-либо арестовывать, понятно? – быстро добавил он.

– Даже если будет нарушен закон, сэр?

– Даже если закон будет нарушен. Нельзя, и все. Заруби это себе на носу.

– Тогда я буду читать свою книжку, – сообщил Моркоу. – И полировать шлем.

– Вот хороший мальчик, – похвалил капитан.

«Так будет безопаснее, – подумал он. – Сюда никто и никогда не приходит, даже с просьбой найти потерянную собаку. Никто никогда не вспоминает о Ночной Страже. Нужно действительно с луны свалиться, чтобы обратиться за помощью к стражникам», – с горечью подумал он.

Лепешечная авеню представляла собой широкую, усаженную деревьями и невероятно престижную часть Анка, расположенную высоко над рекой, дабы избежать всепроникающего аромата знаменитых вод. Живущие на Лепешечной авеню вечно хвастались своими старыми деньгами, которые почему-то считались лучше новых, хотя у капитана Ваймса никогда не было ни тех, ни других, чтобы он сам мог прочувствовать разницу. Люди, живущие на Лепешечной авеню, имели личных телохранителей. О людях с Лепешечной авеню поговаривали, мол, они настолько высокомерны, что не разговаривают даже с богами. Утверждение несколько клеветническое. Они общались с богами, но только с хорошо воспитанными и из хорошей семьи.

Найти дом госпожи Овнец не составило особых трудностей. Он располагался на утесе, с которого открывался величественный вид на город, если рассматривание города с утеса входит в ваше представление о хорошем времяпрепровождении. Воротные столбы украшали каменные драконы, деревья в саду буйно разрослись, а сам сад имел неухоженный вид. В листве маячили статуи давно покинувших этот мир Овнецов. Большинство из них были вооружены мечами и укутаны с головы до пят в плющ.

Насколько мог судить Ваймс, дело здесь было вовсе не в том, что у владельца сада не хватало денег, чтобы придать всему более благопристойный вид. Скорее, местный землевладелец считал, что есть вещи поважнее, чем предки, – довольно необычная точка зрения для аристократа.

Также здесь считали, что есть вещи более важные, нежели ремонт собственности. Когда Ваймс позвонил в колокольчик, висящий у входной двери особняка, древнего и довольно приятного, скрытого в самой середине буйно цветущего рододендрового леса, с фасада упали несколько кусочков штукатурки.

Никакого другого эффекта звонок не произвел, если не считать уханья, раздавшегося из-за дома. Чьего-то уханья.

Дождь возобновился. Спустя некоторое время Ваймс вспомнил о своем звании капитана Ночной Стражи и принялся осторожно огибать особняк, держась подальше от стен на случай, если что-нибудь рухнет.