Женщина в черном 2. Ангел смерти - Мартин Уэйтс

В конце коридора явственно вырисовывалась фигура, одетая в черное.

Сердце в груди у Евы подскочило, она застыла на месте…

Фигура не шелохнулась.

– Джин? – позвала Ева, сама ужасаясь слабости собственного голоса.

Ни малейшего движения.

У Евы мелкой дрожью затряслись руки и ноги.

– Уходите, – прошептала она еле слышно и медленно шагнула к черному силуэту. – Убирайтесь.

Голос вернулся, а с ним – и отвага. Ева рванулась вперед, вне себя от пересилившего страх гнева, добежала до таинственной фигуры…

– Я сказала, убирайтесь отсюда!

Она протянула руку – и яростно оттолкнула… пальто, висевшее на крючке.

– Нет, о нет!..

Потрясенная, Ева отшатнулась прочь, обернулась – и обнаружила, что за ее спиной стоит, наблюдая, Джин.

– Прошу вас, на два слова. – Лицо у директрисы было каменное. Она проследовала в дортуар, и Ева, оглушенная и онемелая, покорно отправилась следом.

Джин замотала головой столь яростно, будто пыталась отшвырнуть прочь нечто чуждое самому ее миропониманию или избавиться от мысли, не укладывавшейся в сознании.

– Нет, – отрезала, отказываясь даже понимать, не то что на веру принимать сбивчивый рассказ Евы. – Нет, нет и нет. Абсолютная чушь!

– Не чушь, Джин, – настаивала Ева, стараясь говорить как можно терпеливее и ничем не выдавать нарастающее раздражение. Физически их с директрисой разделяла лишь кровать, но было чувство, что меж ними разверзлась пропасть. – Кто она, неизвестно, но мы – мы с Гарри – уверены: она как-то причастна к смерти Тома.

– Ах, вы с Гарри? Понятно.

– Джин, прошу вас, просто послушайте…

– Нет! – Джин резко подалась к ней, стальные глаза сверкнули. – Вы послушайте. Послушайте сами себя. Может, тогда сообразите, какой несете бред.

Ева вздохнула:

– Господи, Джин. Я понимаю – звучит это полным безумием…

– Вот именно. Причем не только звучит, но и выглядит.

Судя по тону Джин, директриса считала разговор законченным. Однако Ева сдаваться не собиралась:

– Джин, умоляю. Она явно старается говорить с Эдвардом, они каким-то образом общаются.

Миссис Хогг со свистом втянула воздух сквозь стиснутые зубы, выпрямилась, приняв обычную свою военную выправку, и снова заговорила:

– Хотите знать, что, я думаю, с вами происходит? – Гнев ее куда-то пропал, и в голосе, хоть и по-прежнему жестком и авторитарном, появились теплые, участливые нотки. – Мне кажется, вы пытаетесь найти некий способ перестать обвинять себя.

Ощутив, как глаза наполняются предательскими слезами, Ева вскинула голову, чтобы не позволить им пролиться.

– Это не так!

– Мисс Паркинс, – Джин, чуть склонив голову на сторону, выговаривала слова медленно, аккуратно и четко, – я хочу, чтобы вы знали: я уверена, вы тут ни при чем. Не стоит считать себя виноватой. Если кто-то тут и виновен, то только я – не стоило привозить вас сюда.

– Но я, – Ева стиснула руки, – не могу бросить их теперь! Не могу и не брошу!

– И все же, – продолжала Джин, по-прежнему спокойно и ровно, – вы как раз сейчас собираетесь, забыв о своем долге заботиться о детях, сорваться и мчаться в деревню с капитаном? Понимаете, о чем я?

Директриса улыбнулась – и улыбка у нее была очень неприятная.

– Я… я… нет. Все не так, как вы думаете. Мне просто необходимо ехать. – Ева сглотнула. – Ладно, мы отправляемся прямо сейчас. Я, собственно, всего лишь хотела вас предупредить.

– Отлично, – склонила голову Джин, пронзив ее ледяным взглядом, – однако если вы предпочтете не возвращаться, я, со своей стороны, не сочту ваше решение неверным.

Хлесткий ответ так и крутился у Евы на языке, однако в последний момент она сдержалась и молча побежала вниз, к Гарри.