Ричард Длинные Руки - оверлорд - Гай Юлий Орловский

– Да, кстати, Ваше Величество…

– Ну, – прорычал Барбаросса настороженно.

– Только сейчас вспомнил!

– Ну-ну, – буркнул Барбаросса. Он опустил на тарелку полуобглоданную тушку голубя. – Это и есть та гадость, которую ты берег напоследок?

– И которую не решился сказать сразу, – добавил отец Феофан елейным голосом.

Я вскричал обиженно:

– Ваше Величество? Как вы можете!

– Король все может, – лицемерно посочувствовал мне сэр Уильям. – Так что не забывайте, сэр Ричард.

– Говори, – посоветовал Барбаросса мрачно. – Говори. Чую, это то, ради чего ты ехал. Я угадал?

Я сказал с достоинством:

– Ваше Величество, обижаете! Ничего такого у меня в голове нет. И за пазухой. Просто я вспомнил, что сейчас чисто по техническим причинам я не могу исполнять функции пфальцграфа. Я мог бы, конечно, смолчать, зачем вам слушать неприятные вещи, короли этого не любят… все предпочитаем приятное, но лорды Армландии весьма ревностно пекутся о своей независимости. И не позволят королевскому судье распоряжаться в их владениях, как будто дело происходит в Вексене.

Барбаросса зарычал, кулаки сжались. Сэр Уильям сказал поспешно:

– Сэр Ричард, Его Величество понимает ситуацию. Ведь понимаете же, Ваше Величество?

Барбаросса рыкнул:

– Я вижу, этот прохвост все же подумывает об отделении Армландии?

– Абсолютно нет, – заверил я. – Ваше Величество, посмотрите в мои бесстыжие глаза. Вы увидите, там нет ничего, кроме бесконечной преданности вам… И вообще, Ваше Величество, не надо делать удивленный вид руками, что вы в благородной раздумчивости о державе забыли… или что я забыл о Киллпатрике, которого я вам сразу же послал с подробнейшим посланием, что у нас, как, кому и в какое место. Кстати, где он? Или вы удавили верного рыцаря для сохранения государственной тайны?

Сэр Уильям хмыкнул, отец Феофан отвел взгляд. У меня закралось нехорошее предчувствие, что угадал, но Барбаросса раздраженно отмахнулся.

– Я же сказал, сэр Киллпатрик сейчас во главе большого гарнизона обустраивает земли в одном пограничном городе. Или вы проверяете мою память?

– Да вроде бы в прошлый раз сказали нечто другое, – нагло заметил я. – Впрочем, королю все можно. Кроме женитьбы по любви.

Он буркнул:

– Там тоже было некоторое… некоторые попытки отделиться. Потому я и послал Киллпатрика, как надежного человека, уладить такие мелочи.

– Даже порекомендовали ему, – вставил сэр Уильям, – не слишком много жечь и вешать. Во имя этого… как его… совсем забыл… ага, милосердия!

Я вздохнул с облегчением, сэр Уильям проговорил задумчиво – При нынешней ситуации, все верно, пфальцграфство не совсем… гм… уместно. Это не поможет, а только затруднит сэру Ричарду работу…

– Если он, – ввернул отец Феофан, – на стороне Его Величества.

– Да, конечно, – согласился сэр Уильям.

– Я на стороне единства земель, – возразил я. – Можете толковать сие, что я на вашей. Но, скажем честно, Ваше Величество, если бы даже королем был кто-то другой, даже неприятный мне, я все равно против раздробленности. Это всегда бедность, ограниченность в ресурсах, высокие налоги…

Барбаросса зло зыркнул, но, как ни странно, успокоился. Хотя почему странно, я как раз и рассчитываю на его мудрость. Симпатии меняются чаще, чем убеждения.

Сэр Уильям сказал нерешительно:

– Ваше Величество, если дозволено будет мне сказать… Барбаросса огрызнулся:

– А когда это тебе было не дозволено?

– Да так, – ответил Уильям, слегка ухмыльнвшись, – это я от сэра Ричарда заразился предельной вежливостью. Куртуазностью даже… Как хорошо было в наши старые добрые времена: сразу в рыло бронированной десницей и – за меч! А теперь пошли эти дурацкие расшаркивания.

– То ли еще будет, – заверил я.

– Что, – спросил недоверчиво Маршалл, – будет еще хуже?

– Вообще жуть будет, – ответил я. – Вы еще не представляете, что такое политкорректность…

Он перекрестился.

– То-то говорят, конец мира близок.

– Да, – согласился я, – политкорректность – это конец. Сэр Уильям, телитесь своей идеей, а то Его Величество уже глазами сверкает. Щас нас обоих на клочки по закоулочкам. Вас за дело, понятно, а меня за что?

– Да, – согласился сэр Уильям, – вы ж у нас белый голубь, виноватым ну прям никогда… А предложить я хотел Его Величеству удостоить вас высоким званием коннетабля.

Барбаросса посмотрел с удивлением, хмыкнул, но задумался. Я торопливо рылся в памяти, стараясь вспомнить, что это такое, с чем едят и чем коннетабль занимается. Получалось что-то вроде министра обороны. Это значит, король по-прежнему пытается удержать меня на привязи. Однако эта должность, в отличие от пфальцграфства, распространяет мои права и на Фоссано. Мне, конечно, и коннетабльство по фигу, я ж понимаю, что должность реальна только при больном или не покидающем замок короле. Барбаросса сам предпочитает водить войска в бой и собственноручно намечать план сражения, так что в реальности это он – коннетабль, но, с другой стороны, моим лордам я буду больше приемлем в роли коннетабля Фоссано и Армландии, чем только королевского пфальцграфа Армландии.

Пока эти мысли суматошно проносились в моей голове, король тоже раздумывал, наконец, крякнул досадливо:

– Сэр Уильям… а тебе не кажется, что этот молодчик слишком быстро растет?

– Ваше Величество, – ответил Маршалл с легким поклоном, – лучше пусть растет в нашем лагере, чем у противника.

Барбаросса вздохнул, лицо помрачнело, словно туча, что несколько недель собирала в себе снег и тащила, чернея от натуги, через все королевство.

– Беда в том, – проговорил он устало, – что этот молодчик никогда не приносил мне клятву верности.

Маршалл посмотрел на меня. Я покачал головой.

– Нет, сэр Уильям.

– Разве Его Величество не достойный король? – спросил он.

– Достойный, – согласился я и окинул взглядом Барбароссу. Он зло кривился. Разглядываем, будто козу на базаре. – Просто замечательный… Но, сэр Уильям, в данном случае гораздо важнее, что я присягнул еще более важному, чем отдельный человек!

Оба насторожились.

– Чему? – спросил Маршалл после паузы.

– Легитимности, – пояснил я. – Демократической передаче власти! Честным и прозрачным выборам. Как в человеке я могу в короле Барбароссе усомниться, могу перестать доверять, могу счесть его мерзавцем, однако же он остается человеком, заполучившем трон, как я уже говорил вчера, на честной демократической основе! Потому я всегда буду считать его законным правителем Фоссано и ее неотъемлемой губернии – Армландии. А это, сэр Уильям, намного важнее, чем если бы я принес присягу именно королю Барбароссе. Присягу в личной преданности. Маршалл пожал плечами.