Плазмоиды - Сергей Палий

– Твою мать! Твою мать! Твою мать! – принялся повторять он, тряся конечностью так истово, словно вокруг нее обвилась гадюка.

– Что случилось? – обеспокоенно спросил Михаил, так и не решаясь подняться.

– Лед! Твою мать! Это уже не в первый раз! Посмотри! Лед!

Максим, увязая в снегу по колено, подобрался к бородатому проводнику и сунул ему под нос мокрую руку. Тот непонимающе уставился на раскрасневшуюся ладонь, покрытую блестящими в красноватом свете плазмоида капельками воды.

– Твою мать!! – заорал Максим, отдергивая руку и с ужасом глядя на нее. – Только сейчас она вся была в корке льда! Черт бы подрал такие штучки!

Михаил наконец поднялся и мягко произнес:

– Макс, ты пережил стресс. Успокойся, ничего страшного не произошло. Этот огненный шар, чем бы он ни был, не трогает нас, и теперь ты в безопасности. В таком состоянии у людей иногда бывают навязчивые идеи, видения…

– Какие, на хер, видения? – не унимался Долгов. – Моя долбаная рука минуту назад была заморожена! А я этого даже не почувствовал сразу…

Он осекся. Еще раз внимательно рассмотрел ладонь, фаланги пальцев, запястье. Неужели ему могло почудиться такое… Уже в третий раз? Кошмар…

Долгов с силой растер лицо, глубоко вздохнул и надел перчатки. Развернувшись, он сердито пнул какую-то деталь, отвалившуюся во время аварии, стиснул зубы от боли в ноге и молча подошел к одному из снегоходов, оставшихся от погранцов.

Михаил, ничего не говоря, наблюдал за ним. Бывшему хирургу все меньше нравилась ситуация, в которую втравил его этот не вполне нормальный человек. Сначала приполз еле живой к порогу кафе, потом уговорил перекинуть его за кордон за большие бабки, теперь вот… шары уже огненные летают и жгут пограничников. Совсем замечательно! Называется, не было печали, блин.

Он, не поднимая головы, осторожно скосил глаза вверх.

Плазмоид отрешенно пульсировал, чуть-чуть меняя цвет. Глядя со стороны, можно было подумать, будто шар слегка обиделся, что на него больше не обращают внимания.

«А если их и правда много, как утверждает Макс… – подумал Михаил, внутренне содрогаясь от собственной мысли. – Это же конец. Кого-то сжигают, других не трогают – где здесь логика? Какой-нибудь отбор проводят? Селекцию высшей расы? Ёпть! Вот ведь бред в башку лезет, так и самому свихнуться недолго…»

Он поморгал и перестал смотреть исподлобья на плазмоида. Эти переплетения перламутровых червячков внутри шара почему-то вызывали противные ассоциации с клубком змей или с гнездом, куда какая-нибудь тварь отложила дюжину личинок. А еще они временами напоминали хромосомы, от чего делалось совсем жутко…

Солнце поднялось над деревьями, но, так и не успев согреть мир, спряталось в серых обрывках туч.

Рассвет не удался.

Снегоход с опознавательными знаками погранвойск Украины стоял, погрузившись полозьями и гусеницей в волглую землю. Максим попробовал сдвинуть его с места, но тут же согнулся пополам и застонал от судороги, скрутившей правую ногу.

– Помоги, – выцедил он, бросая портфель в Михаила. – Помоги мне вытащить этот драндулет и покажи направление на Харьков. Потом забирай деньги и отправляйся восвояси. Через границу ты меня провел, как и говорил. Спасибо.

Бывший хирург поднял портфель и вошел в оплавленный круг. Он тщательно осмотрел сначала один снегоход, затем второй и наконец распрямился. Полуутвердительно поинтересовался:

– В технике ни фига не понимаешь, так?

– С чего это ты взял?

– У машины, которую ты старательно пытаешься вытолкать из грязи, наглухо сожжена вся электропроводка… Остался только один Боливар, Макс.

Наступило непродолжительное молчание. После чего Михаил басовито добавил:

– Вынесет он двоих, а? И если вынесет, то – куда?

Долгов непроизвольно сжал кулаки. В этот момент он готов был драться с человеком, который накануне спас ему жизнь. Он был готов даже убить бородатого хозяина кафе с внимательным взглядом, чтобы добраться до своей семьи. До Маринки и Ветки! Ведь, кроме них, у Максима абсолютно ничего не было в этом мире.

Абсолютно.

Ничего.

Плазмоид разливал сверху прохладный розовый свет, от которого на снегу подрагивали неверные тени…

Михаил медленно нагнулся, не сводя внимательного взгляда с Долгова, и поднял старенький АКМ с потертым цевьем. С пронзительным металлическим щелчком передернул затвор.

Максим вдруг почувствовал, как коленки подкашиваются. При всем желании он теперь не успевал схватить оружие… Сердце забилось в бешеном ритме, отдаваясь мерзкими толчками в висках.

– Макс, не делай глупостей, – предупредил Михаил.

В расстегнутой телогрейке, с окровавленным после аварии лбом и поднятым автоматом, он в этот миг был похож скорее на зверя, чем на человека. Растрепанные черные волосы подсвечивались сверху алым сиянием.

– Я не хочу тебя убивать, – неожиданно проговорил Максим.

– Видел бы ты свой взгляд. – Михаил продолжал держать оружие наготове. – Но даже таким взглядом убить нельзя. А пулей можно. Не глупи, Макс.

Долгов на негнущихся ногах сделал шаг вперед.

Раздался грохот, и земля перед ним брызнула во все стороны грязью от короткой очереди.

– Ни шагу ближе, – твердым голосом сказал Михаил. – В следующий раз я продырявлю тебе колени.

В голове Максима шумело от выстрелов. Он пытался сообразить, что можно предпринять в данной ситуации, но мысли разлетались прочь, как пчелы из потревоженного улья. И вдруг одна из пчел зажужжала громче остальных, а через мгновение ее гул стал похож на шум турбин приближающегося самолета.

– Стоп! – крикнул Долгов, прозревая. Михаил от неожиданности чуть не пальнул ему по ногам. – Стоп! Стоп! Стоп! Мы же круглые идиоты!

– Не заговаривай зубы. У тебя все равно не получится меня отвлечь.

– Да подожди ты! – Максим выставил палец вверх, показывая на плазмоида. – Ты до сих пор не понял, чего он добивается?

– Ну и… чего же? – подозрительно прищурившись, спросил Михаил.

– С первого взгляда, в его действиях нет логики, правильно?

– По-моему, со второго и третьего – тоже…

– А вот и хрен! Вспомни, что эта плазменная тварь сделала сначала.

– Сожгла солдат.

– Точно. При этом гад выплавил в снегу дырищу размером с комнату, но не тронул снегоходы и оружие.

– Ну… сначала мне тоже показалось странным…

Максим отмахнулся, перебивая:

– А тебе не показалось странным, что проводка сожжена только у одной из машин?

До Михаила начало постепенно доходить, к чему клонит Долгов.