Стены из Хрусталя - Кэрри Гринберг

Напиваться в одиночку невежливо, поэтому Томпсон поднял свой бокал и посмотрел на Уолтера. Тот повторил его движение, и мужчины выпили.

— Уже отнял, миссис Стивенс, — шепнул Генри, опуская бокал.

Еда утратила вкус. С таким же успехом лакей мог совать ей тарелки с мокрыми отрубями. Опустив голову, Эвике механически жевала, лишь бы не разговаривать с мерзавцем. На мужа тоже старалась не смотреть.

После десерта дамы, как водится, отправились в гостиную, мужчины же остались в столовой, пить портвейн и беседовать о том, о чем при женщинах не поговоришь. Правда, самой рискованной темой, которую затрагивали гости доктора Элдритча, было высшее образование. Разговор и правда не для дамских ушек, ведь слабому полу в университетах не место.

Как только гости стали из-за стола, обеспокоенный Уолтер подбежал к жене.

— Эвике? На тебе лица нет! Устала? Что-то болит? Поехали домой!

— Все отлично, — проскрежетала она.

Бежать с поля боя не хотелось. Вскоре все опять соберутся в столовой, чтобы закончить вечер кофе и бутербродами. Всего-то полчаса продержаться! И она последовала за хозяйкой.

В незнакомой компании ей было неуютно. Радовало лишь то, что одета она не хуже остальных. Платье Эвике выбрала из темно-синего бархата, в надежде, что ее округлившийся живот будет не так заметен. А то еще сглазят, чего доброго. Беременные модницы могли и в корсет затянуться, но подобная глупость никогда бы не пришла ей в голову.

Эвике усадили на диване, между самой хозяйкой и миссис Лозендж, худосочной дамой с целым выводком дочерей. Сначала гостьи искоса посматривали на иностранку, затем раздался шепоток.

— Она правда из Трансильвании?

— Незаконная… то-есть, натуральная дочь какого-то графа.

— А по-английски понимает?

— Да! — чуть громче, чем требовалось, ответила Эвике. — С английским у меня все в порядке.

Прежде чем покинуть замок, она подкараулила Изабель и в качестве компенсации за моральный ущерб потребовала от нее услугу. Они отправились в библиотеку, где Изабель снова загипнотизировала девушку и загрузила ей в память шеститомный словарь. С тех пор на английском языке Эвике изъяснялась даже грамотнее, чем на родном.

Дамы смерили ее взглядами, способными заморозить лаву в жерле вулкана, и Эвике смущенно потупилась.

— Ну и как тут у вас… с вампирами? — спросила она. Ну не о масле же с ними говорить, в самом деле!

— Вамп… — брезгливо проговорила миссис Лозендж. — Милая, запомните: о таком в приличном обществе не беседуют! Не знаю, что принято в Трансильвании, но здесь порядочные дамы таких слов не произносят!

— Но ведь ваши мужья их изучают?

— Разумеется, — миссис Элдритч поспешила загладить недоразумение, — они изучают неодушевленных существ, но ведь это не дает нам, женщинам, права затрагивать такие вопросы. Вот, к примеру, супруг миссис Фейсфулл по профессии хирург, но ведь не будет же она обсуждать… мнээ…

— Кишки! — догадалась Эвике.

— Внутренности, — мягко поправила ее миссис Элдритч.

— Да и вам стоит подумать, на какие темы говорить, в вашем-то положении, — заметила миссис Лозендж, обмахиваясь веером и пристально глядя на Эвике. Точнее — на живот Эвике. — Зачем вам лишний раз волноваться? Знаете же, какие могут быть последствия чрезмерных нервов. Моя кузина, например, будучи в вашем положении увидела паука, — многозначительно произнесла она.

— И что? — не поняла Эвике, питавшая особую приязнь к этим очаровательным созданиям.

— Мертворожденный ребенок! — изрекла она торжественно.

— Ах! — завздыхала чувствительная миссис Элдритч. Сама она, конечно, подобрала бы какой-нибудь эвфемизм. Например, «не вполне живой.»

— Ужасно, бедняжка так страдала, — покачала головой миссис Лозендж. Она замолчала, чтобы взять чашку с чаем и с удовольствием сделать пару глотков. — Так что слушайте меня, моя дорогая, и забудьте о вампирах!

— Вот именно, — подхватила миссис Фейсфулл, — вам, голубушка, нужно не такой ерундой голову забивать, а думать о будущем. Пора и няню подыскивать. Вы уже обращались в агентство по найму?

— Нет. Я и сама могу позаботиться…

— Глупости! Обязательно наймите помощницу, трезвого образа жизни и с хорошими рекомендациями. Ведь именно она будет присматривать за вашим ребенком, если…

— … роды завершатся неудачно, — договорила за нее хозяйка. — И хватит вам пугать миссис Стивенс. Вполне возможно, что все пройдет благополучно.

— Да, такой вариант тоже нельзя исключать, — смилостивилась миссис Лозендж, а миссис Фейсфулл посмотрела на будущую мать сочувственно, как будто уже читала ее некролог.

Эвике вскочила. Лицо ее пылало так, что даже платье приобрело фиолетовый оттенок.

— Мне нужно выйти, чтобы… чтобы…

— Выпить воды, — подсобила миссис Элдритч. — Ванная на первом этаже.

Оказавшись там, Эвике поразмыслила и решила спуститься еще ниже. В кухню. Все же Рождество лучше встречать со своими, а за «своих» она по-прежнему считала обитательниц подвала.

Из кухни доносился гомон голосов.

— …подними и положи обратно на блюдо! Все равно никто не заметит.

Эвике приоткрыла дверь и увидела трех женщин в чепцах и фартуках: дородную кухарку и двух горничных помоложе. Сначала они как по команде раскрыли рты, но, опомнившись, неуверенно ей поклонились.

— С Рождеством! — возвестила миссис Стивенс, подходя поближе.

— И вас, мэм, — осторожно проговорила кухарка.

— Что-то было не так? — раскололась одна из горничных, самая слабохарактерная. — С гусем?

Эвике уцепилась за эту идею.

— По правде сказать, он был чуточку жестковат. Ну еще бы, такая орава гостей, как за всем уследишь? Вот я и подумала, может, вам рук не хватает? Так я бы помогла.

Служанки уставились на нее, как рабочие на агента-провокатора, который в будние дни раздает листовки, а по выходным напивается с управляющим завода.

— Спасибо, мэм, у нас все отлично.

— А бутерброды? — Эвике указала на гору бутербродов, по крайней мере один их которых уже побывал на полу.

— Сами доделаем.

— Могу посуду помыть.

— И с ней справимся.

Разраставшееся молчание вытесняло Эвике из кухни, и лишь когда за ней захлопнулась дверь, кухарка медленно покачала головой.

— Ну, девушки, скажу я вам… Вот ведь какая, а… — многоточия огненными шарами взрывались в воздухе. — Не могла через лакея передать, что ей наш гусь поперек горла… Нет же, самолично пришла мне высказать…

— В каждую бочку затычка, — поддакнули горничные. Сошествие гостьи в кухню обеспечило их темами для разговоров на полгода вперед.