Разведка - Кэтрин Эпплгейт

Снова превратившись из лошадей в птиц, мы полетели домой.

Теперь мы единственные, кто знает страшную тайну сверхсекретной военной базы, именуемой Зона-91. Итак, правительство приказало выстроить целую базу только для того, чтобы разобраться с тем, что, как они полагали, было остатками межгалактического корабля и что на самом деле оказалось, говоря иными словами, высокотехнологичным туалетом андалитов.

По словам того же Акса, шансы на то, что тайны, скрывающиеся в конструкции биотуалета андалитов, позволят землянам открыть новые пути в космос, были практически равны нулю.

В качестве аниморфов в свое время нам удалось сделать немало. Мы не раз участвовали в смертельных схватках и каждый раз выходили из них победителями.

Увы, нынешнюю вылазку вряд ли можно было отнести к их числу.

Мне удалось пробраться домой как раз вовремя, чтобы, войдя в гостиную, убедиться, что родители уже там и поджидают меня.

Лица у них были сердитые.

– Где ты была? – сурово спросила мама.

Когда речь заходит о соблюдении дисциплины, мама всегда первой кидается в атаку. Она подозревает, что на отца в этом смысле положиться нельзя – он, дескать, слишком мягкий. Она считает, что сама она строже. И иногда оказывается, что так оно и есть.

– Гуляла с Рэчел, – ответила я. – В общем так оно и было.

– И чем это, интересно, вы занимались? – подозрительно прищурилась мама. – Ты опоздала к ужину. К тому же уже темно. И ты даже не сказала нам, куда идешь!

Сказать по правде, моя мама довольно маленькая. Но только до той минуты, когда она начинает злиться. Почему-то тогда она вдруг становится раза в три больше. Мне казалось, она нависает надо мной, как башня. Вообще говоря, это довольно странно. Я хочу сказать, в нормальном состоянии она выше меня всего сантиметров на пять. Но сейчас она внезапно стала чуть ли не метр восемьдесят ростом.

– Мы очень переживали, – спокойным, мягким голосом добавил папа.

Я только вздохнула. В моей душе поднималась волна стыда. Честно говоря, в такие минуты, когда они говорили, что волновались из-за меня, я чувствовала себя ужасно. Видите ли, теперь я хорошо понимала, что это такое. Ведь все это время я тоже переживала – за Рэчел, за Джейка, за остальных. А иногда, лежа без сна в постели, я переживала сразу за все человечество.

– Простите… – пробормотала я.

– Где. Ты. Была. Юная. Леди? – проговорила мама, словно рубила фразу на куски.

Каждое слово впечатывалось мне в голову, как гвоздь.

– Просто гуляла с Рэчел, – объяснила я. – И с Джейком.

Родители украдкой обменялись взглядом. Папа взял маму за руку. Мне показалось, что он с трудом спрятал усмешку. И тут же старательно нахмурился, пытаясь выглядеть строгим.

Наклонившись вперед, мама уперла руки в боки.

– Видишь ли, мы тут обсудили эти твои гуляния, – начала она, – и решили, что ты еще слишком молода для того, чтобы бегать на свидания.

– На свидания? – слабо пискнула я.

Мама тоже вздохнула. Потом покачала головой.

– Может, пришло время снова завести разговор… о птичках и пчелках.

Мне показалось, что кровь разом отхлынула у меня от головы, и она сразу стала пустой и легкой. А потом, решив вернуться назад, разлилась по щекам, так что они запылали огнем.

– Хм… но я вовсе не ходила на свидание!

– Тут вовсе нечего стесняться, – уныло заявил папа, видимо, решив, что пора прийти мне на помощь. – В конце концов, ты нормальная девочка… девушка, свои интересы… любопытство, наконец… в конце концов, это естественно.

Больше всего в эту минуту я мечтала о том, чтобы отыскать на полу какую-нибудь щель, забиться туда, а потом натянуть ковер на голову.