Сундук мертвеца - Макс Фрай

– Не надо, – сказал Шурф. – Я, хвала Магистрам, не настолько безумен, чтобы внезапно перестать тебе доверять.

В награду он получил еще одну неведомо у кого похищенную кружку с горячим чаем. Такой практически полулитровый суперприз.

– На самом деле от тела Клари довольно мало осталось, – сказал мой друг.

Мне сперва показалось, что я ослышался. Но переспрашивать не пришлось.

– «Довольно мало» – это голова на сломанной шее, часть туловища с одной рукой и бесконечная воля к жизни. И, конечно, огромная сила, без нее он не прожил бы и минуты.

Я, честно говоря, едва выдержал это откровение, потому что у меня пылкое воображение, норовящее немедленно примерить на себя все, что ни услышу. Но ничего, отвернулся, чтобы не демонстрировать лишний раз богатые возможности своей мимики, усилием воли отогнал подступившую к сердцу тошнотворную темноту, спокойно сказал:

– Ничего себе поворот. Это Нуфлин его так напоследок?

– Как ни странно, нет. Это последствия недостаточно тщательно продуманной встречи с безумными ветрами Пустой Земли Йохлимы. Я бы сказал, вполне обычные последствия. Впрочем, нет, все-таки обычно ветры Пустой Земли Йохлимы раздирают свою жертву на мелкие клочья, а не на такие крупные куски.

Меня передернуло.

– Извини, – сказал Шурф. – Вечно я забываю, что ты безрассудно храбр только в деле, а словами тебя довольно легко испугать.

– Просто слова приходится слушать, сидя на месте, – объяснил я. – И поневоле обдумывать услышанное. А дело можно делать, это здорово отвлекает. От страхов и любых других выкрутасов ума… Ну надо же – ветры Пустой Земли Йохлимы! Никогда не принимал всерьез все, что о них говорят, – подумаешь, сильный ветер, тоже мне горе. А они, оказывается, хуже всех великих Магистров, включая твоего предшественника. Ну и дела.

– Не знаю, хуже ли, но Магистр Нуфлин действительно пальцем Клари не тронул. И погони за ним не снарядил. Вроде бы даже не проклял вдогонку. Рассказывают, он испытывал в связи с уходом своего ближайшего помощника не гнев, а только глубокую печаль. Причем не кто попало, а леди Сотофа рассказывает, а ей не свойственно ошибаться в интерпретациях. Но кстати, даже Сотофа не знает причины их ссоры; говорит, так обрадовалась, что не стала вникать, ушел, и хвала Магистрам. По ее мнению, Клари Ваджура скверно влиял на своего покровителя и в целом на настроения в Ордене, очень уж был суров и непримирим.

– И при этом она согласилась с твоим решением взять его в секретари?

– Как видишь. Леди Сотофа Ханемер, конечно, абсолютно ужасное существо, но только в том смысле, в каком ужасны сила Сердца Мира, бесконечность Вселенной, прикосновение смерти и неумолимая длань судьбы. При этом в ее внешнем добродушии нет ни капли притворства. У Сотофы действительно доброе сердце. И узнав о нынешнем положении Клари Ваджуры, она сказала: «Ладно, пусть помогает тебе улаживать дела, если это скрасит его последние дни».

– Последние дни? Он умирает?

– Разумеется, умирает. Последние девяносто лет. А как ты думал? Впрочем, даже здоровые люди редко живут вечно, в том числе, могущественные колдуны, особенно когда они надолго оказываются вдали от Сердца Мира. А тело Клари спит в глубокой пещере в горах, на границе Умпона с Пустой Землей Йохлимой.

– Так может быть его можно спасти? В смысле привезти в Ехо и вылечить? – оживился я.

– Как ты себе это представляешь – вылечить человека, от тела которого осталось меньше половины?

– Никак не представляю. Но я и не знахарь.

– Тогда тебе придется поверить на слово, что трогать его сейчас – только зря мучить. Даже твой Смертный Шар^[19] не поможет.

– Откуда ты знаешь?

– Справлялся у специалистов, которые разбираются в этих делах лучше, чем мы с тобой. На всякий случай. Думаешь, только ты, столкнувшись с проблемой, сразу начинаешь прикидывать, как ее решить?

– Но почему не поможет? Я, если помнишь, даже умирающих от Анавуайны лечил^[20].

– Слишком обширные повреждения. Ты можешь подчинить его своей воле и приказать выздороветь, он послушается, но не справится с задачей. Ресурсы любого организма небезграничны. Вопрос только в том, умрет пациент от полного истощения, отрастив всего одну ногу или целых две. Причем его кончина будет сопровождаться душевными терзаниями от невозможности исполнить приказ.

Я снова содрогнулся. И проклял все на свете, начиная с себя, – за то, что завел этот разговор.

– От боли ты, конечно, мог бы его избавить, – примирительно сказал Шурф. – И Абилат мог бы, и многие другие столичные знахари, причем без всяких Смертных шаров. Но эта проблема, как я понял, уже решена без нас. Поэтому нет смысла суетиться. К тому же Магистр Клари наотрез отказался объяснять, как его найти. Более того, не пытаться отыскать его тело – часть нашего договора. Я ему это твердо обещал.

– Так, получается, весь этот ужас известен только с его слов? – нахмурился я.

– Мы с леди Сотофой не самые наивные дети в Соединенном Королевстве, – укоризненно сказал Шурф. – Существует немало способов проверить правдивость чужих рассказов. Один из них – посмотреть на все собственными глазами, просто не наяву, а во сне. Я в этом деле еще не настолько опытен, чтобы гарантированно отличить подлинное видение от наваждения, но леди Сотофа проверила самолично и подтвердила: все правда. Клари Ваджура выглядит именно так, как рассказывает. Его изуродованное тело действительно лежит в глубокой пещере, за ним присматривает юный умпонский шаман, внук старого шамана, который когда-то нашел Клари, обнаружил, что тот еще дышит, хотел добить из милосердия, но не решился. И поневоле был вынужден организовать постоянный уход: глубокая пещера, обезболивающие благовония, вода и пища из мира духов, от обычных в таком состоянии никакого толку, а более тонкая материя умирающему в самый раз, насыщает, не понуждая искалеченные внутренние органы к убийственному для них труду. И внука своего обучил ухаживать за полумертвым незнакомцем на тот случай, если бедняга его переживет. Так в итоге и вышло, воля к жизни у Клари невероятная, до сих пор я таких непреклонных людей не встречал.

– Но шаман-то каков! – изумился я. – Помочь попавшему в беду незнакомцу дело вполне обычное, но растянуть эту помощь на долгие годы, да еще и внуку завещать…

– Для умпонцев это просто нормально. Уверяю тебя, никому из них в голову не пришло бы, что можно поступить как-то иначе. Они вообще крайне мягкосердечный и отзывчивый народ. Вероятно потому, что происходят от эхлов^[21], покинувших Хонхону еще во времена Древней династии, а те, сам знаешь, безгранично добродушны от природы.