Ричард Длинные Руки - гроссфюрст - Гай Юлий Орловский

Я разложил на столе карту Турнедо, сэр Вайтхолд суетливо тыкал пальцем с обгрызенным ногтем, указывая и объясняя что знал, то есть, сумел найти Савуази, а еще указал на синюю извилистую линию и сообщил, что это вот река.

— Король может пойти этой дорогой, — сказал я, — этой… и вот этой… Вообще-то у нас хватит сил, чтобы выставить заслоны везде, сейчас город уже не требуется так уж оборонять…

— Притихли, — согласился барон Саммерсет. — Раз уж сам герцог Ярдширский сложил голову.

— У них осталась надежда, — возразил виконт Рульф.

— Разве? — усомнился сэр Клемент.

— Королевская армия, — пояснил Рульф.

— Не станет же Гиллеберд, — сказал барон Саммерсет, — возвращать ее к столице, когда на плечах сидят армии Барбароссы и Найтингейла!.. Они же сперва захватят отставшие обозы, потом будут бить в спину и уже не преследовать, а гнать…

Я не вслушивался, внимательно рассматривал карту. Турнедо полная противоположность изломанной гористой Вестготии: почти вся из равнин, поросших добротным лесом, здесь лучшая во всех известных мне королевствах пшеница, реки полноводные и неспешные, в озерах полно рыбы, потому дороги прокладываются не там, где можно протиснуться, как, к примеру, между Ундерлендами и Сен-Мари, а по прямой. А неторопливые изгибы наворачивают, обходя слишком уж густые леса, или когда выбирают, по какому из мостов перебраться на другой берег.

— Хорошо, — сказал я бодро, хотя, конечно, никакой ясности, но лорд должен выглядеть всегда уверенным, как сытый бобер, — все понятно, все весомо, зримо, как на берегах Рима… Проедусь-ка чуть вперед, взгляну, где Его Величество со своим отрядом намерены… приблизиться. А вы тут поменьше плясок на столах, ясно?

Сэр Вайтхолд вскрикнул:

— Ваша светлость!

Все тревожно зашумели, а барон Саммерсет, как наиболее знатный из всех моих военачальников здесь, представитель богатейшего и многочисленного влиятельного рода, сказал важно:

— Можно, но только с большим отрядом телохранителей!

Я сказал с чувством:

— Я тоже вас люблю и беспокоюсь за вас, други мои верные и преданные. Но, сами понимаете, с отрядом буду я весьма скован в передвижениях.

Виконт Каспар пробормотал:

— Конечно, ваша собачка — лучший из телохранителей, но она одна…

— Я просто удеру, — заверил я. — Как только увижу опасность — удеру, обещаю. Для политика совсем не стыдно удрать, заверяю вас. Политики всегда удирают от сложных проблем, а когда их кто-то решает, приписывают успехи себе.

Бобик встретил меня у выхода из зала, будто подслушивал и теперь назойливо напоминает, что без него ну никак!

— Хорошо, морда, — сказал я. — Ты с нами. И вообще… что я без тебя? Сирота.

Он прыгал вокруг меня, отпихивая всех, до самого выхода, похожий на молодого слоненка, вообразившего себя тушканчиком. Арбогастр вышел из конюшни спокойный и почти сонный, конюхи опасливо держат на растяжке.

Я проверил, все ли в седельной сумке на месте, затянул перевязь с луком за плечами потуже и готовился вспрыгнуть в седло, как подбежал запыхавшийся сэр Каспар.

— Ваша светлость!.. К вам тут прибыли…

— Кто?

— Из Ханкберка, — сказал он быстро. — Это город тут недалеко. С просьбой, как я понимаю.

— Просьбы, — ответил я с сомнением, — это хорошо. Когда просят, это как бы понимают и признают, хто есть хто. Только не попросили бы нас убиться о стены…

Он сказал с угрозой:

— Да я таких сам… за ноги и об угол!

— Пусть войдут, — разрешил я.

Стражники отворили ворота королевского сада, вошли четверо богато одетых горожан, по три пары теплых одежд на каждом, это для важности, много меха, а на груди у всех золотые цепи в несколько рядов, молчаливое напоминание о занимаемых должностях и месте в обществе.

А еще с ними достаточно молодая женщина с красивым решительным лицом и плотно поджатыми губами. Платье на ней темно-фиолетовое, платок на волосах такого же цвета, декольте достаточно глубокое, но ничего не рассмотреть из-за обилия жемчужин на ожерелье в пять рядов, хотя вон сэр Вайтхолд вздохнул и облизнулся, значит, что-то да увидел.

Вошедшие грузно преклонили колени и опустили головы, выказывая покорность и смирение, а женщина присела в глубоком поклоне и тоже застыла, вперив взгляд в землю.

Я выждал достаточное время, так надо, сказал громко:

— Можете встать. Кто вы и с чем прибыли?

Все поднялись с тяжелым кряхтением, явно не воины, самый старший из них, седая не только голова, но и мохнатые кустистые брови, сказал со вздохом:

— Ваша светлость, мы из славного города Ханкберка. Это вон там, совсем рядом, видите, как блестят крыши башен за лесом?..

— Вижу, — ответил я. — И?..

— Единственная дорога к нам, — проговорил он тоскливо, — идет через Савуази. Ну, не прямо через столицу, это было бы слишком, но под ее стенами…

Я прервал:

— И что? Опасаетесь, будут обстреливать?

Он кивнул, сказал тоскливо:

— И грабить, ваша светлость. Продовольствие доставляют нам только с этой стороны!.. Город неприступен, упирается спиной в горы, через них не перебраться, справа река, слева болото, но такое удобное положение сейчас как бы…

— Превратилось в ловушку, — прервал я снова. — Все понятно. Вам стоит только признать мою власть, и никто не будет чинить вам вреда.

Они мялись, переглядывались, а женщина сделала шаг вперед и холодно взглянула мне в глаза.