Опекун для Золушки - Ева Никольская

– Все зависит от тебя, мышка, – шепнул он уже знакомую мне фразу и принялся прокладывать дорожку из легких поцелуев от стыдливо порозовевшего ушка к плечу. Не утруждая себя возней с застежкой, Ивар разорвал тонкую ткань сорочки так же легко, как недавно разделался с платьем.

– Зачем… – Договорить мне не дали, вновь закрыв рот самым наиприятнейшим способом.

Нежность сменилась настойчивостью: его жесткие губы терзали мои, наслаждаясь их мягкостью и податливостью. Язык проникал в рот, отвоевывая пространство. А руки гладили обнаженную спину, играли с распущенными волосами, чуть натягивая их, чтобы заставить меня запрокинуть назад голову, или, наоборот, отпуская, чтобы отправиться в путешествие по голой спине. Я теряла разум от неистовых ласк: откровенных и требовательных, чувственных и властных. Смущение затмила страсть, разожженная этим невозможным мужчиной.

Где-то на задворках сознания маячила мысль, что не стоит заниматься любовью до заключения брачного договора, но… мне хотелось всего и сразу. Здесь и сейчас. И никакие мамины запреты, как и россказни слуг, которые я слышала дома, не могли меня остановить. Я была пьяна Иваром, его близостью и напором, под ним так хотелось сдаться. Чтобы плавиться в сильных и умелых руках, как свеча, и сгорать в огне невероятных ощущений, которые они дарили. Неумело, но искренне я откликалась на поцелуи, расстегивая дрожащими от нетерпения пальцами его шелковую рубашку. Герцог поощрял мою инициативу, мне даже показалось в какой-то момент, что он осуществляет не свои, а мои фантазии. Мысли путались, перед глазами все плыло, стоило их открыть, и я вновь опускала ресницы, окунаясь в омут запретных удовольствий.

Черный маг, белый… да хоть желтый! Главное, мой!

– Хочу тебя! – выдохнул он мне в губы, и я тихо застонала, выгибаясь в его объятиях. Уложив меня на постель, Ивар некоторое время жадно рассматривал мое обнаженное до пояса тело, после чего наклонился и провел языком от живота до вздрогнувшей груди. – Нежная девочка, – шепнул, целуя розовую вершинку, затвердевшую от возбуждения. – Моя маленькая мышка. Покажи мне… чего хочешь ты? – Мгновение он смотрел на меня, а потом странно улыбнулся и… втянул в рот чувствительный сосок, не забывая при этом поглаживать и вторую грудь тоже. Я этого хотела? О небо, да!

Запустив пальцы в его волосы, я то сжимала их, то выпускала и хаотично расправляла спутанные пряди. Забыв о стыде, я молила Ивара не останавливаться. Порочные желания путали мысли, а тело пело в руках опытного любовника, точно музыкальный инструмент. И в эту дивную мелодию фальшивой нотой вплелось негодующее мяу-у-у, раздавшееся где-то под рукой.

Стоп! Под рукой?!

Резко открыв глаза, я обнаружила, что никакого герцога рядом нет, зато есть полупридушенная кошка, которую я прижимаю к себе мертвой хваткой.

– Какого беса? – вырвалось у меня вместе с плюхнувшейся на постель Геллой. Тряхнув головой, она недовольно покосилась в мою сторону, что-то неразборчиво квакнула и гордо прошествовала к краю кровати, чтобы спрыгнуть на пол и, перебравшись на кресло, начать демонстративно вылизываться. – Это был сон? – спросила я… ну, наверное, кошку. – Всего лишь сон?! Не может такого быть!

Осмотрев себя с ног до головы, убедилась, что ночная рубашка, которую надела после ссоры с лжеопекуном, цела и невредима. За окном уже рассвело, и спальня наполнилась солнечными бликами. Бросив испуганный взгляд на настенные часы, я выдохнула с облегчением. Завтрак проспала, но до обеда время есть – успею привести себя в порядок к началу королевского отбора, присутствие на котором теперь, как повинность, – обязательно.

– Сон, надо же. – Встав с постели, я побрела в ванную комнату. – Сон! – воскликнула, застыв на полпути. – Ну конечно! Элорик же снотворец! Так это… это… Да как он мог? Зачем?! Сволочь бесстыжая, искуситель проклятый, маг чер… – И запнулась, пораженная очередной догадкой.

Вдруг Ивар тут вовсе ни при чем? Что, если этот крайне неприличный, но очень реалистичный и безумно волнующий сон – плод моего воображения, итог тайных желаний, в которых я боюсь признаться самой себе? Ведь если поначалу я была ведомой в нашем эротическом танце, потом все пошло по моему сценарию. Маг делал то, чего хотелось мне, выполняя любую прихоть.

– Мур? – Выскочившая на мои крики кошка удивленно посмотрела на меня, задрав белоснежную мордочку. В голубых глазах ее плескалось беспокойство. Уж не знаю, за мое душевное здоровье переживала киса или за себя, запертую тут с неуравновешенной хозяйкой, но я поспешила ее успокоить.

– Все нормально, Гелла, все хорошо, – сказала, слабо улыбаясь. Пальцы мои дрожали от нервной встряски, вызванной утренними рассуждениями, а тело до сих пор помнило прикосновения мужских рук, будто повторный визит герцога был не сном, а явью. – Я просто… просто… – Слова не находились, и, не придумав ничего лучшего, я наклонилась, чтобы погладить пушистую красавицу. – Просто хочу за него замуж, – внезапно призналась ей. Кошка дернула острым ухом и прищурилась. – Но сначала надо все разузнать, проверить… убедиться, что он не тот, за кого я его принимала раньше… или, наоборот, тот.

– Мяф-ф-ф, – сказала Гелла, ластясь ко мне.

И снова в ее поведении и громком урчании мне виделось одобрение. Уж не знаю, какие чары снял с этой четвероногой прохвостки магистр, но симпатия, которую она ко мне питала, никуда, слава духам, не делась.

Некоторое время спустя…

– Даже не думай на него облизываться, – зашипела Глория мне в ухо, догнав на лестнице и взяв под руку, будто хотела пошептаться. Впрочем, так оно и было. Только в противовес ее милой улыбке, говорившей якобы о дружеской болтовне, слова сводной сестры были пропитаны ядом.

– На кого? – уточнила я, чуть поморщившись от запаха ее духов, который окутал плотным шлейфом и меня. – На принца?

– И на него тоже, – продолжила шипеть белокурая змейка.

– А еще на кого? – лениво поинтересовалась я, хотя ответ и так знала.

– Герцог мой, – сверкнув глазами, заявила Глория. Тихо, но уверенно, так, чтобы слышала только я, а еще прониклась и, вероятно, испугалась.

День назад сказала бы ей: «Совет вам да любовь», но после ночных событий мне сильно захотелось подправить сестренке кукольную мордашку, на которой, как и вчера, красовалась маска. Простая, черная, скрывающая верхнюю половину лица. У мачехи, кстати, была такая же. И только я вышла из комнаты в сопровождении молчаливой Риты без всяких карнавальных аксессуаров. Смысл прятаться, когда все и так уже в курсе, кто под номером девятнадцать в списке участниц отбора?

Голубое шифоновое платье под цвет глаз смотрелось скромно, но элегантно. Уложенные в пышный узел волосы украшала серебряная заколка с сапфирами, к ней в комплект шел аккуратный кулон и маленькие серьги. Туфли я надела те же, что и на бал, – спасибо герцогу, вернувшему их мне. На фоне Агаты и ее дочери я выглядела бедной родственницей, потому что их наряды изобиловали дорогой вышивкой и драгоценными камнями, а на создание причесок, полагаю, мои так называемые родственницы и вовсе убили целое утро.