Будь моим талисманом - Ольга Шерстобитова

Мальчишка от такой нелестной характеристики в свой адрес нахмурился, становясь еще больше похожим на птицу.

– Лад, – кивком показал Фрам на парнишку, ровесника Рина.

У него наливался синяк под глазом, а в волосах торчали ромашки.

– И Линель.

Последнему озорнику было лет семь, и ясные синие глаза смотрели на меня с любопытством.

– Ученики? – поразилась я, пришедшая в себя.

– Да.

– Арий ничего не говорил.

– Не успел, миледи.

– А кто за ними должен присматривать?

– Вообще-то Дар. Но он отправился с вашим мужем, поэтому оставил их на Свера.

Я осмотрела всклоченных ребят.

– И где ваш нянь?

Парни дружно фыркнули, но тут же смутились.

– Отправился навестить матушку и еще не вернулся.

Понятно. И эти сорванцы решили развлечься. Кровь-то горячая, энергии много. К чему бы их такому приставить, чтобы не навредить? Не землю же заставить копать? Хотя польза бы точно была.

– Миледи, вы сердитесь? – уточнил Ганс.

– Миледи думает, как бы достать средства на приюты, – невпопад отозвалась я.

Парнишки завертели головой. Явно не ожидали подобного ответа. Наверняка их все считают несмышлеными, а я заговорила, как со взрослыми и равными, поделившись проблемой.

А личики у них забавные, глаза горят, будто затевается что-то веселое. У нас так счастливо малышня выглядела, когда к нам в деревню заехал балаган. Там было много всего интересного. И гадалка, предсказавшая мне счастливую судьбу за серебряную монету, и выращенная магом, пусть и со слабым даром, яблоня с краснобокими плодами, и забавные лисички, прыгающие через кольца, но больше всего мне запал в душу спектакль о принцессе и храбром драконе, спасшем ее от ужасного колдуна.

Помнится, тогда в шапку актерам попадало немало монет от благодарных зрителей. Что если мне тоже попробовать поставить спектакль? И деньги бы пошли на строительство приютов. Нет, я понимаю, что в сравнении с рубиновыми копями – это почти ничто, но не могу сидеть без дела. Надо использовать этот шанс!

– Миледи, – позвал Фрам, заставив очнуться.

Парнишки с тревогой посмотрели на меня.

– А спектакли у вас ставят? – прищурившись, спросила я.

Фрам приподнял брови, откинул косу за спину и кивнул.

– У нас и сказитель есть…

– Кто?

– Свер.

– И Арий не против, чтобы он… Ну, не мужское же это занятие.

– Главное, оно доставляет радость. А Свер у нас талантлив, – серьезным голосом заметил Фрам.

– И чудесно. Появится – пусть зайдет ко мне, обсудим.

Я покосилась на замерших в ожидании мальчишек, снова прищурилась.

– В спектакле поучаствовать хотите?

– А разве нам можно? – удивился Линель.

– А разве вам кто-то запрещает?

Мальчишки переглянулись, загалдели.

– И как это понять? – удивилась я.

– Думаю, они согласны, – заметил Фрам.

Я ухмыльнулась, отправила учеников Ария переодеваться и приводить себя в порядок, снова покосилась на заросли. Что бы с ними сделать… Садовников-то я уволила, все равно от них не было толку, а новых найти не успели. Ариса, занятая генеральной уборкой, даже не смогла сходить в Ярату и дать объявление. А я встречала делегацию гномов. Надеюсь, Ария мой творческий и оригинальный подход порадует.

– Миледи, кроме сценария спектакля и актеров нужно место для репетиций…

– В замке полно залов. Закончим с уборкой – выберем. А Арий вернется, обсудим, как лучше все приготовить и привлечь побольше народу.

После завтрака я переговорила с вернувшимся Свером, который ушел от меня радостным. Еще бы! Миледи поручила ему написать сценарий для спектакля. Кстати, совсем случайно, проверяя кладовки, я обнаружила тюки тканей. Думаю, Арий не станет возражать, если я позаимствую часть из них на костюмы.

До обеда проверяла, как приводится в порядок замок. Морока была еще та, если честно. Сама не рада, что затеяла. Но жить в грязи и пыли не хотелось. Фрам, незаметно следующий за мной, молчал, о чем-то размышляя. Правда, дважды, стоило леди Прейм появиться в коридоре, незаметно пробирался в первые попавшиеся покои, заставляя меня по-глупому хихикать от абсурдности ситуации.

– Не ожидал, что она избавится от аллергии так быстро! – заметил Фрам, снова появляясь в поле моего зрения.

Быстро забрал у Ганса букеты полевых цветов (я так и думала, что в данном мероприятии задействован этот проказник!) и снова исчез. Через двадцать минут раздался визг леди Прейм, обнаружившей очередной презент от неизвестного поклонника. Я хохотала до слез, когда узнала, что дракон действительно влез через окно, чтобы не оставлять следов. Старшая фрейлина тем временем бушевала, как грозовая туча, и не думала успокаиваться. Я стала всерьез опасаться за целостность и сохранность замка.

– Погоди, она еще и к тебе пойдет жаловаться, – заметил Фрам.

Я вздрогнула и поспешила сбежать в совершенно противоположном от леди Прейм направлении.

– Не знаешь, зачем фрейлин здесь держат?

– По статусу положено.

Тьфу! А пользы-то никакой! Но боюсь, эти вековые устои драконов я не изменю.

Мы перешли под арку, вынырнули в отделанной светлыми панелями галерее. Я покосилась на портрет величавого мужчины средних лет с высокими скулами и острым подбородком. Один из предков Ария?

– Его прапрадед, – пояснил Фрам.

Хм… Похоже, я все-таки добралась до портретной галереи.

– Почему здесь так мало картин? – удивилась я, рассматривая очередного предка моего мужа.

– Наш народ живет долго, миледи. И у этого, естественно, есть обратная сторона. Дети рождаются реже. В обычной семье – не больше трех, в правящей – и того меньше.

– Поэтому драконы так любят и берегут детей?

– Да. У нас самое страшное наказание грозит тому, кто попытается отнять жизнь ребенка. Ведь порой для того, чтобы он появился на свет, нужно много времени и сил.

Когда Фрам об этом рассказывал, в словах скользила нежность, но я встревожилась.

– То есть я могу умереть и не родить Арию малыша?

– Почему? – поразился Фрам.

– Я – человек. Мой век гораздо короче.

– Вы – пара дракона, миледи. После того, как станете с мужем единым целым, срок вашей жизни увеличится.

– Арий об этом тоже не рассказывал, – вздохнула я.

Фрам ничего не ответил.

Я подошла к следующему портрету. На нем была изображена светловолосая женщина с сапфировыми глазами. Она смотрела прямо, гордо приподняв подбородок. И в этом случайном миге, когда художник запечатлел незнакомку такой, чувствовалось, что она истинная леди.