Хроники искателей миров. Город заклинателей дождя - Томас Тимайер

Спустя два дня

Губернатор Эрнесто Альварес был вне себя. Исчез не только футляр с документами экспедиции Гумбольдта, но и кошелек с деньгами, полученными ранее в качестве взятки. Сумма не так уж велика, но если слух о происшествии выйдет за пределы резиденции, в городе начнут болтать о том, что обокрасть первое лицо в провинции - легче легкого.

Расхаживая по кабинету, его превосходительство то и дело рассекал воздух хлыстом. Пусть только попадется ему тот, кто хотя бы косвенно причастен к этому делу! Мерзавец будет повешен вниз головой на самой высокой башне дворца…

Колокол в городском соборе пробил одиннадцать, и его тягучий звук достиг вершины холма. Куда, к дьяволу, запропастился этот сумасшедший ученый? Просто наглость - заставлять себя столько ждать!

- Капак!

Индеец с низким поклоном возник в дверях.

- Сеньор?

Альварес нанес короткий жестокий удар хлыстом по лицу индейца. Схватившись за рассеченную щеку, Капак рухнул на пол, корчась от боли.

- Я уверен, тебе известно имя грабителя! Я хочу его услышать!

- Нет, сеньор, нет, я ничего не знаю!

- Может, это твоя работа?

- Нет, клянусь, я не имею к этому отношения!

- Мануэль говорит, что ночью видел тебя на балконе. Что ты там делал?

- Я услышал шум, - с трудом выговорил Капак. - Обезьяны забрались на виноградную лозу. Я прогнал их.

- Я прикажу обыскать твою комнату, лживая тварь. И горе тебе, если там найдется хотя бы малейшее доказательство того, что ты связан с ворами! Умирать тебе придется очень, очень долго.

- Пожалуйста, сеньор…

Альварес задыхался, лицо его налилось темной кровью.

- Кто еще мог проникнуть в мой кабинет?

- Кроме вас, сеньор?

- Разумеется, остолоп.

- Но ведь комнаты во всем доме никогда не запираются, - проговорил индеец. - И на имущество вашей милости никто не решился бы посягнуть!

Альварес нетерпеливо хрюкнул. Это ему и так известно. Большинство помещений в резиденции вообще не имели замков, потому что губернатору не нравилось таскать с собой здоровенную связку ключей. И все вокруг знали, что случится с тем, кто решится даже на мелкое воровство. Рисковать жизнью из-за какой-нибудь безделушки никому не улыбалось. Поэтому губернатор не допускал, что похитителем мог оказаться кто-нибудь из прислуги или работников.

В то же время его мысли снова и снова возвращались к сумасшедшему ученому и его свите. Уже в первые минуты знакомства он усомнился, что перед ним подлинный потомок Александра Гумбольдта. Этот человек был подозрительно молод, чтобы оказаться его сыном. Прикинув, Альварес пришел к выводу, что великому естествоиспытателю должно было быть около семидесяти лет, когда он зачал этого ребенка, а это едва ли возможно. С другой стороны, ему наплевать на степень их родства, лишь бы указанная сумма была своевременно уплачена.

- Убирайся, - велел губернатор индейцу. - Сейчас ты мне не нужен. Но будь рядом на случай, если понадобишься.

- Слушаюсь, сеньор.

Капак, уже пришедший в себя, отвесил глубокий поклон и бесшумно скрылся.

У парадного подъезда послышались удары копыт и хруст гравия, а через открытое окно кабинета донеслось фырканье лошадей. Коляска, посланная за Гумбольдтом, вернулась. Наконец-то! Альварес огладил бороду, взял перо и положил перед собой чистый лист бумаги, делая вид, что занят важными государственными делами.

В дверь постучали.

- Войдите! - отозвался губернатор.

Вместо ученого в кабинет ввалился потный и взмыленный слуга, посланный в гостиницу. Прищелкнув каблуками, он воскликнул:

- Ваше превосходительство!..

- Докладывай, Альфонсо, - перебил Альварес. - Ты привез его?

- К несчастью, нет, ваше превосходительство. Ученый и все сопровождающие его лица покинули город еще вчера утром!

- Как? - Альварес в бешенстве вскочил. - Ты хочешь сказать, что им продали мулов и продовольствие без моего разрешения?