Господин моих ночей - Алиса Ардова

— Скоро рассвет, — не дал договорить Айтон. — У меня впереди трудный день, надо отдохнуть. А тебе пора домой.

И он встал, давая понять, что поздний ужин, а заодно и наше общение, закончены.

— Но… — я торопливо поднялась вслед за ним.

Пресветлая Каари, я, что, должна сама спрашивать, когда он намеревается меня… со мной… Нет, это невозможно.

— Экипаж ждет на улице, — Айтон словно не замечал моего смущения. Говорил собрано и деловито. — Нет необходимости ходить пешком. Тебя будут встречать и отвозить обратно. Понимаю, ты не хочешь на глазах у соседей садиться в карету и выходить из нее. Возница — мой человек, детали обсудите по дороге.

Неожиданная забота тронула. Надо же, он и об этом подумал.

— Спасибо…

— О следующем свидании извещу через печать, — его пальцы скользнули по моему запястью. — Она нагреется, начнет чуть заметно пульсировать и светиться. Это знак, что я тебя зову. Сожмешь… Вот так… В этой точке… Да… Я узнаю, что ты получила сообщение.

— А где Хвич? — поинтересовалась растерянно, только, чтобы хоть о чем-то спросить. — Сегодня я его не видела ни здесь, ни на входе.

— Он встречает только чужих. На тебе теперь моя метка, защитный контур и так пропустит.

— Значит, он больше не покажется? — стало почему-то грустно.

— Покажется, непременно покажется, — пообещали мне. — Раньше, чем думаешь. Ты ему понравилась, а Хвич никогда добровольно не расстается с теми, кто ему любопытен. Еще отбиваться от назойливого внимания придется. — Высший беззлобно усмехнулся.

Мы уже стояли у входной двери, когда меня внезапно схватили за руку, дернули на себя… Сильные ладони сдавили талию, и невыносимо горячие губы накрыли рот, впитывая удивленное «ох».

Этот поцелуй даже отдаленно не напоминал предыдущий. Стремительный, жаркий, настойчивый — он заставил меня трепетать и… закончился так же неожиданно, как начался. Оставив в душе неясную тревогу и странное томление, а на губах — легкий привкус дыма и поздних осенних яблок. Испугаться я точно не успела. Подумать о домашних делах — тем более. Мне это даже в голову не пришло.

— Все будет, девочка, — пообещал то ли мне, то ли себе Айтон. — Обязательно. — На мгновение прижался к моему лбу своим… Отстранился… И легонько подтолкнул меня к выходу. — А теперь, иди. Беги… найтири, пока отпускаю.

Я шла по аллее сада к ожидающему у ограды экипажу и улыбалась. Хотя, если бы меня спросили, почему, точно не ответила. Все это было странно, удивительно, необъяснимо, но… Я третий раз покидала этот особняк, но впервые мне хотелось, если не остаться, то хотя бы задержаться чуть подольше.

Высший вызвал меня следующим вечером. А потом через день… Два… Снова через день…

Я начала привыкать к своему новому, странному образу жизни. И даже ждать назначенных встреч, предвкушать их…

Днем меня подхватывали, кружили, занимали привычные дела, приглушая все остальные мысли. Домашние хлопоты, подготовка запасов на зиму, планирование доходов и расходов — суета, давно превратившаяся в обыденную. Только сейчас, с появлением денег, все стало намного проще и легче. И купить дрова, и договориться с лавочниками, и выбирать на рынке не то, что можешь себе позволить, а то, что действительно нужно.

У нас теперь было достаточно средств, но я не собиралась бездумно разбрасываться ими. Только самые необходимые траты, остальное — откладывалось и отправлялось в тайник.

Да, Айтон обещал после расставания выплатить определенную сумму и помочь устроиться в имении. Но мало ли, как все обернется? Беспечность никого до добра не доводила. А еще, я очень хорошо помнила один из пунктов подписанного документа. Высший имеет право разорвать соглашение в любой момент без объяснения причин. И без выплаты какого-либо вознаграждения, если посчитает, что я не соблюдаю договоренности. В этом случае у меня останется только то, что уже получила.

Не совсем ясно, если не сказать — туманно, и это тревожило. Нет, я ничего нарушать не собиралась, но кто знает, что высшему в голову придет или померещится? Именно поэтому, мы с Уной продолжали экономить на всем. И в лес, собирать грибы-ягоды ходили. И работать не прекратили. Наоборот. Теперь, когда у всех имелась метка, Толла могла, ничего не опасаясь, вполне официально принять меня на работу и назначить жалование. Что она и сделала.

Правильно управлять поместьем — долг и обязанность каждой аристократки. Меня с детства готовили к этому, учили вести хозяйство, и сейчас уроки наставниц очень пригодились. «Гнездышко» процветало, хозяйка сама уже не справлялась, все равно ей понадобилась бы помощница, а мне она доверяла. Да и я за это время успела узнать поближе ее девочек и познакомиться с делами.

Правда, сначала Толла долго меня отговаривала, считая желание работать гордыней и блажью.

— Тебе повезло, так зачем утруждаться? — недоуменно пожимала она плечами. — Занимайся собой, домом, лечением госпожи Тины. Ну, и невестушку вашу тянуть, конечно, придется… Куда от нее денешься? А в остальном, пользуйся случаем, отдыхай. О содержанке заботится мужчина. Это его дело. Твоя обязанность — оставаться привлекательной и желанной, чтобы покрепче его к себе привязать... Подарки опять же никогда лишними не бывают...

Но я мучительно не хотела ощущать себя содержанкой, пусть и являлась ею по сути. И никаких дополнительных подарков тоже не жаждала. Мы заключили договор, я продала высшему свои ночи, он заплатил. Больше мне от него ничего не нужно. Слава Каари, Айтон и не предлагал ни драгоценностей, ни еще чего-то сверх договоренного. Как чувствовал, что я все равно не возьму.

Браслет — единственное, что я приняла, да и то, он оказался не украшением, а дополнительной меткой. Именно поэтому я, вопреки требованию, все-таки прятала его под рукавом. Встречу мага или патруль — достану, а лишний раз демонстрировать, что я кому-то принадлежу, незачем. И высший не вправе настаивать. Он владеет только моими ночами, что я делаю днем, его не касается.

Нэсса после нашей беседы и моей отповеди притихла и старалась вообще не выходить из комнаты, а когда показывалась, вяло цедила приветствие и проплывала мимо. Жаловаться она прекратила, высказывать претензии и ныть тоже. У нас установилось что-то вроде негласного перемирия. Очень хрупкого, — мне постоянно казалось, что это лишь затишье перед бурей. Может потому, что время от времени ловила на себе хмурые взгляды невестки, и они не сулили ничего хорошего.

Лэйр Сюфрэ наведывался почти каждый день, осматривал маму и неизменно радовал прогнозами.

— Все будет хорошо, барышня, — улыбался он всякий раз, когда я в нетерпении бросалась навстречу. — Ваша матушка очень слаба и сильного воздействия с моей стороны не выдержит, поэтому выздоровление и идет так медленно. Пока. Все, что ей нужно, это целебный сон. Помимо моих снадобий, разумеется.

Мама уже почти не кашляла. Исчезла болезненная синева с губ, а на щеки вернулся легкий румянец. Она, действительно, целыми днями спала, поэтому нам до сих пор так и не удалось толком поговорить. Ничего, еще успеется, главное, чтобы она выздоровела.