Хозяин колодцев - Марина и Сергей Дяченко

— Стало быть, любимое ваше развлечение — давить кур? Это тревожный симптом, дорогой зи Табор. Это означает, что в человеческом обличье вы не в состоянии совладать с собственной агрессией… Так, прикройте-ка ваш желтый глаз, нечего на меня зыркать.

Я сдержался.

Собираясь на королевский прием, госпожа Шанталья надела черное платье, немногим отличающееся от повседневного — разве что юбка чуть пышнее да еще слабенький намек на декольте. Пояс был замшевый, с золотыми бляхами; к поясу, как и прежде, во множестве крепились мелочи, как необходимые, так и бесполезные.

— Кстати говоря, от моли спасают не только заклинания. Лавандовое масло, например, достаточно эффективно… Вы заметили, как похолодало? Еще недавно все изнывали от жары, а сегодня утром я не могла спать от холода, пришлось разводить огонь…

Преблагая сова, она не может согреться без помощи огня! И туда же, в общество Кары… Да что бы она делала с Корневым заклинанием?

До самого замка мы молчали, глядя в окна наемной кареты — каждый в свое; время от времени я поглядывал еще и в заднее узенькое окошко. От городских ворот и до ворот королевской резиденции нас провожала — на почтительном расстоянии — пара незнакомых всадников.

* * *

Мы прибыли в замок, как и было предписано, к семи часам. Кареты подкатывались к крыльцу, задерживались на секунду — и по команде охрипшего распорядителя катили прочь, давая место следующим; подол черного платья моей спутницы застрял в поспешно захлопнутой дверце, и столь мелкое досадное происшествие едва не повлекло за собой скандал.

— Грубиян! Я этого так не оставлю! — кипятилась Ора.

— Сударыня, пожалуйста, соблаговолите пройти, не задерживайтесь… — ровным голосом повторял распорядитель.

Тут и там я замечал в толпе переодетых стражников. Младший из королевских магов, укрывшийся за огромным вазоном с цветами, делал вид, что любуется красотой моей раздосадованной спутницы; я подмигнул ему.

Наконец, лавируя в пышно разодетой толпе, мы пробрались в просторный холл. На полукруглом балконе играли музыканты; человеческая масса, в которой я не мог выделить ни одного знакомого лица, понемногу складывалась в длинную очередь и змеей взбиралась по широченной парадной лестнице.

Мы оказались в центре общего потока. Стоял приглушенный гомон голосов, очередь шаг за шагом продвигалась вперед.

— Почему так медленно? — спросил я сквозь зубы.

Наверное, я нервничал. Во всяком случае, сердцу моему было тесно, а щекам — горячо.

— Так всегда бывает на больших приемах, — охотно пояснила Ора. — Там, на верхней площадке, стоит король и всех по очереди приветствует. А ведь все хотят поговорить с ним подольше — оттого и проволочка…

— А вы столь искушены? — удивился я.

Она очаровательно улыбнулась:

— Это вы не искушены, любезный Хорт. Дитя полей и лесов, хорек, одним словом…

В другое время я оскорбился бы, но сегодня у меня были дела поважнее.

Мы продвигались вперед в плотной толпе. Прямо перед нами шел некто в бархатном алом плаще, накинутом поверх кожаных доспехов, и с огромным мечом у пояса; воинственного господина сопровождали два ярко одетых карлика. Справа и впереди имелись две сверкающие бриллиантами дамы — я видел, каким взглядом они оценили черное платье моей спутницы, видел, что Ора поймала этот взгляд, и в душе моей поселилось некое подобие злорадства.

Слева шла семейная пара — пожилые супруги поразительно походили один на другого. Оба щуплые, оба сутулые, оба в лоснящихся, видавших виды одеяниях; на шее у мужа помещался золотой медальон размером с небольшую тарелку — толстая цепь пригибала сморчка к земле. На пальцах у жены переливались штук пять бриллиантов, каждый из которых стоил небольшого домика в хорошем районе.

— Ну здесь и публика, — прошептала Ора, будто отзываясь на мои мысли.

Очередь двигалась; справа и слева от лестницы стояли стражники. Воинственного господина в бархатном плаще попросили отдать его угрожающий меч; тот, к моему удивлению, согласился, мало того — оба карлика сдали каждый по стилету.

Ни у меня, ни у моей спутницы не обнаружилось оружия. Во всяком случае такого, которое можно было бы отобрать.

Младший из служащих королю магов стоял теперь на балконе среди музыкантов. Стоял, облокотившись о мраморные перила, и внимательно оглядывал поток приглашенных — сверху.

А поглядеть было на что.

Заморские послы, магнаты с женами, покрытые шрамами герои прошлых войн, чьи-то прыщавые отпрыски, чьи-то расфуфыренные фаворитки; пролетом выше нас терпеливо дожидался своей очереди старичок с белой бородой, и, приглядевшись, я вычислил в нем мага первой степени, но не наследственного, а назначенного. А чуть отставая от нас с Орой переминался с ноги на ногу неприметный господин лет сорока — при взгляде на него у меня по коже поползли мурашки, потому что он был внестепенной, как и я, наследственный, очень-очень серьезный маг…

За этим господином следовало пронаблюдать в первую очередь.

За наблюдениями я не заметил, как мы, миновав три пролета, очутились на самом верху лестницы, и в нескольких шагах от нас обнаружился король — в парадном мундире, напудренный и напомаженный до такой степени, что я едва узнал его.

— Разумеется, я помню вас, господа, — говорил король сутулой и лоснящейся супружеской паре. — Конечно, такие услуги не забываются… Но, пожалуйста, ни слова о делах: сегодня мне хотелось бы, чтобы все развлекались.

За спиной у короля стоял, поигрывая шнурком от портьеры, старший из состоящих на службе магов. От него исходил плотный, не вполне деликатный поток магической воли — соглядатая очень интересовали помыслы приглашенных. Меня его внимание благоразумно не коснулось, на Ору он даже не взглянул.

— Рад приветствовать вас, господин Хорт зи Табор, столь знатных магов не так много в нашем королевстве, я хотел бы, чтобы вы бывали у нас почаще…

Слова его лились сами по себе, в то время как глаза на королевском лице жили своей особенной жизнью — этим глазам очень хотелось просверлить меня до дна, заглянуть, распотрошить, окончательно увериться, это ведь такая эфемерная материя — лояльность мага…

Выпуклые королевские глаза разъяли бы меня на части — если б могли. В какой-то момент я даже посочувствовал Его Величеству — такое напряжение мысли! Ора Шанталья глубоко провалилась в реверансе, я же поклонился именно так, как предписано этикетом, и ни на волос ниже:

— Сегодня хороший вечер, Ваше Величество. Все будет в порядке…

И, уступая право приветствия другим гостям, мы влились наконец в пиршественную залу.

— О да!.. — прошептала Ора, непроизвольно сжимая мой локоть; я прищурился — одновременно от яркого света и оглушающей музыки. Преблагая лягушка, как говаривал мой приятель Ил де Ятер; как же в этой толчее, в этом грохоте и гуле — что-нибудь понять?!