Пылающий мост - Виктория Угрюмова

– Я пришел вот, – невразумительно пояснил удивительный дух. – Мне интересно, что ты из себя представляешь.

– Минуту назад я представляла из себя вознамерившееся отдохнуть существо. Но видимо, я плохой предсказатель.

Тайара сделал вид, что не понял намека.

– Я очень тревожился – ты ушла расстроенной и печальной. А путь твой пролегал не в самое безопасное место в вашем мире.

– Не стоило беспокоиться, – отрезала Каэ.

Она была на него слишком зла, чтобы приветливо встречать. Друзья находились в другом пространстве, оставив ее одну, ей было тоскливо и некому пожаловаться. Тайару же Каэ справедливо считала виновником этого несчастья. А поскольку в этом мире он был лишь гостем, она и вовсе не представляла, что он может иметь над ней какую-то власть.

– От меня еще никто не уходил так, как ты, – пояснил великан. – Вначале я был оскорблен твоей резкостью, а после задумался о другом: ты покинула мое пространство так легко и просто, словно для этого и не нужно прикладывать усилий. Но это же практически невозможно, потому что в свое время я позаботился как о том, чтобы никто не вторгался ко мне без приглашения, так и о том, чтобы никто не покидал меня преждевременно. Ты удивила меня и – признаюсь честно – вызвала уважение. Впервые за долгое время я испытал интерес к другому существу. А потому явился сюда, чтобы поговорить с тобой, лучше узнать тебя, понять... – И, увидев, что Каэ сверкает глазами, не пытаясь даже притвориться дружелюбной, добавил:

– Думаю, тебе стоит выслушать меня: после того как ты исчезла, твои спутники какое-то время пытались убедить себя, что им нравится в моем обществе, но после окончательно взбунтовались. Они, конечно, не ты – и не могут избавиться от моего настойчивого гостеприимства, пока я сам того не захочу, но протестуют они крепко. Особенно меня поразили любезные моему сердцу фенешанги: им, видишь ли, стал противен мир, о котором они мечтали, которым грезили. Короче, там, где ты, там им и легендарная прародина, как бы смешно это ни звучало.

В громыхающем голосе Тайары звучал оттенок иронии, но гораздо больше в нем было грусти. Великан пришел за утешением, и она вдруг ощутила его потребность в сочувствии и милосердии с ее стороны. Каэтана скрипнула зубами: она бы с огромным удовольствием учинила что-нибудь дикое, жестокое, чтобы этот взбалмошный дух на своей шкуре почувствовал, какие неприятные минуты она пережила в мире трех солнц. Но Великая Кахатанна, Суть Сути и Мать Истины, не могла не быть милосердной и понимающей. Ох уж эта способность все понять и все простить!..

– Ты так рвалась сюда, – говорил между тем Тайара, словно его прорвало после многовекового молчания, – что я решил получше понять, чем же так хорош этот твой Арнемвенд. Здесь что, всегда так темно?

– Это ночь, – пояснила Каэ.

– Бывает светлее?

– Бывает так светло, что мечтаешь о темноте. Я сразу скажу тебе правду, чтобы ты не мучился ненужными сомнениями. Нет, этот мир не так уж и прекрасен. Здесь много зла, много горя и несправедливости. С этой точки зрения все, что ты предлагал мне, – восхитительно. Но оно мне не нужно.

– Почему? – чуть ли не закричал дух.

– Это тяжело объяснить. Но я попробую. – Она встала, прошлась взад и вперед, Тайара следил за ней, водя синими глазами. Он выглядел угнетенным и печальным.

– Когда я вернулась на Арнемвенд после долгого отсутствия, я даже не искала способов вернуться туда, откуда меня вызвал Арра. Мне было трудно многое понять, мне было страшно и иногда казалось, что невозможно выполнить задуманное. Но я сразу почувствовала, что это мой мир. Каким бы он ни был, понимаешь?

Вот мать любит своего ребенка независимо от того, как он выглядит и какой у него характер. Талантлив он или бездарен, удачлив или туп как пробка. Дело не в этом. Дело в родстве. Я люблю эту землю – правда, смешно звучит?

– Непривычно.

– Здесь я встретилась с самыми удивительными существами во Вселенной.

– Я понимаю, – кивнул Тайара. – Я уже был там, в твоей роще. Это, пожалуй, единственное, что я понимаю.

– Тогда ты поймешь и все остальное! – Она заговорила горячее, а на глазах у нее внезапно выступили слезы. – Если этот мир родил моих друзей, если здесь появились на свет Бордонкай, Джангарай, Ловалонга и Воршуд, то все остальное для меня уже не имеет значения. Пока я в состоянии, я буду защищать его, я буду возвращаться сюда из любого места. Я не могу не вернуться.

Что бы ни говорила эта сволочная Судьба, что бы ни предсказывал голос Вселенной, или как там еще можно назвать это создание, каркающее, как над трупом, – я не верю! Мои друзья одолели богов и повернули вспять и судьбу, и течение времени. Неужели я не смогу?!

Он едва успел подхватить ее и прижать к себе. И Великая Кахатанна, Суть Сути и Мать Истины, безудержно разрыдалась, уткнувшись лицом в сиреневые цветы и цветные перья, составлявшие диковинный наряд Тайара.

Дух чужого мира неловко гладил ее по голове своей громадной рукой, точнее – пальцем, и глаза у него были подозрительно влажные. Только Каэ этого не видела.

– Я многого так и не понял, – прошептал он. – Просто это нужно пережить самому. Но прости, что я пытался навязать тебе свою волю, – ты и сама знаешь, что делаешь. А это самый верный путь к счастью. Я отпущу их. Вот сразу же и отпущу, как вернусь...

– Не нужно беспокоиться, – произнес голос Джоу Лахатала.

Змеебог вышел из черноты ночи, словно сотканный из лунного света и запаха цветов, за его спиной возвышались темные силуэты.

– Мы нашли путь на Арнемвенд. Оказывается, это очень просто – главное, наверняка знать, где тебе необходимо оказаться. Тогда никакие запреты не принимаются в расчет.

– Шустрые дети выросли, – одобрительно проворчал великан Тайара и осторожно опустил Каэтану на землю.

Она улыбнулась. Вытерла мокрые щеки и снова стала несгибаемой и несокрушимой.

Однорукий бог подошел к ней неслышно ступая, наклонился, поцеловал:

– Мы еще совсем глупые иногда.

– Бывает, – согласилась Каэ.

И Арескои вздрогнул, услышав в ее голосе, интонации Бордонкая. Она не знала этого, но почувствовала, как дернулось его большое и сильное тело.

Бессмертные и фенешанги были рады видеть ее и знали, что извиняться вовсе не обязательно. Она все понимает, особенно после того, как они вернулись из тихого мира Тайара на залитый кровью и слезами Арнемвенд, где их ждали бесчисленные враги и тяжкий труд. Только разноцветный толстяк Барнаба протиснулся вперед и подсеменил к своей богине.

– Это я?

– Ты! – обрадованно раскрыла она объятия.

– Приятно быть собой, – легко согласился Барнаба, – но обидно. Почему га-Мавет, например, или Зу такие красавцы? А я несправедливо обделен по части внешности.

– Ты перенаделен, – поправил его Тайара, указывая пальцем на третье ухо.