Числа. Хаос - Рейчел Уорд

— Правительству тоже что-то известно, — выпаливает он. — Гляди. Отменяют публичные мероприятия. Вот — все заявления на проведение в Лондоне общественных мероприятий начиная с тридцатого декабря отклоняются. И на тридцать первое тоже. Адам, даже новогодние вечеринки отменяют!

— Правительству что-то известно?..

— Похоже на то. Как только на каком-нибудь сайте появляется «01.01», его тут же закрывают. Вот почему я удивился, что фото Михея еще не удалили.

Я типа радоваться должен, да? Радоваться, типа я не псих. Типа и другим тоже известно про первое января. Типа я не один. Вместо этого я впадаю в панику. Нервы так и звенят, все тело мигает, будто красная лампочка.

Это по-настоящему. Это происходит на самом деле.

— В самом Лондоне тоже кое-что есть. Если не удалили. Я положил закладку… вот.

Нельсон загружает еще одну страницу и передает ноут мне. Сначала я не понимаю, что он мне показывает. Какая-то картина во весь экран, вроде бы красками на стене.

— Прокручивай вправо и влево, тогда увидишь целиком.

Похоже на поле боя: темнота, хаос, все небо в дыму, руки тянутся из руин, зияющие провалы на месте домов.

Прокручиваю вправо. Там стоит дата, словно банер во весь верхний угол: 1 января 2027 года. А потом черное, серое и бурое переходит в красное, желтое и оранжевое — экран заволакивает пламя. Нельсон не глядит на ноут, он смотрит на меня, смотрит, что со мной от этого будет. Я прокручиваю дальше, появляются лица, перекошенные от боли и ужаса. Младенец — глаза закатились, по лицу текут слезы, и человек, который его держит, темнокожий парень. Пламя отражается в его глазах, но у меня все внутри леденеет не от глаз — от его лица. Вся щека у него в шрамах, в буграх.

Это я.

Я — человек на картине.

Я — человек с пламенем в глазах.

Кажется, меня сейчас стошнит. Стараюсь отвлечься от запаха дыма, от злобного треска пламени.

— Что это?

Бабуля подходит к нам и смотрит из-за моего плеча. Дым ее сигареты летит мне прямо в лицо, я кашляю. Она машет рукой, отгоняет дым от меня, только уже поздно. Я опять там: валяюсь и костре и ничего не могу поделать, а пламя так и вгрызается в меня. Кашляю так, что все кишки наружу просятся, нечем дышать…

Хватаясь за стенки, ковыляю к входной двери. Во дворе сгибаюсь пополам, икаю, кашляю над бабулиной коллекцией садовых гномов, и в конце концов меня рвет.

— Адам! Адам! Что с тобой? Аккуратнее, это же Норрис! Он мой любимый. Ну вот, прямо на него…

Бабуля рядом, смотрит, как я выплевываю все, что нашлось в желудке. Потом проходит последний спазм и мне становится легче. Холодный вечерний воздух наполняет легкие, и я потихоньку распрямляюсь и встаю. Мы не сразу идем в дом, сначала я немножко дышу и вспоминаю, что такое быть человеком. Бабуля сокрушенно цокает языком — огорчается из-за гномов.

Когда мы возвращаемся, Нельсон убирает ноут в сумку.

— Где она, эта картина? — спрашиваю я.

— У Паддингтонского вокзала, под путями, рядом с Уэстбурн-Парк-роуд.

— Надо пойти туда поглядеть.

При одной мысли об этом у меня поджилки трясутся.

— Нельсон…

— А?

— Уезжай из Лондона. Сматывайся отсюда.

— Как? С мамой, с братьями? Куда нам деваться?

— Не знаю — куда угодно. Куда угодно с этой карты.

Нельсон трясет головой:

— Ну, можно попробовать. Только что мне им сказать? Как уговорить уехать?

— Не знаю я! Это вопрос на миллион долларов, если бы я знал ответ, то объявил бы на всю страну! Заставь всех уехать. Убраться из Лондона.

Бабуля смотрит на меня, и глаза у нее сверкают.

— Так-то лучше, — говорит она. — Вот это боевой дух!

— Ба-аб…

Опять она глядит на меня как на Мессию.

— Адам, это в твоих силах. Ты можешь всех спасти.

Нельсон так и стреляет глазами то на меня, то на нее. На его месте я бы бежал отсюда сломя голову и не оглядывался. Но он — не я, и, вместо того чтобы броситься к двери, он говорит:

— Интернет. Там можно сделать все что угодно. Главные серверы и поисковики уже контролируют, но есть целый пласт, до которого пока не добрались: блоги, форумы и чаты, их же миллион. Можно распространить информацию там, никто тебя не успеет остановить.

— Ты гений, — говорю.

Нельсон мотает головой, но все равно видно — приятно ему.

— Строго говоря, у гениев ай-кью должен быть выше ста сорока, а у меня только сто тридцать восемь.

— Что такое пара очков для настоящих друзей? Слушай, я в Интернете ни шиша не понимаю. Поможешь?

Он хмурится:

Ну, не прямо сейчас. Я про парасети мало знаю. Надо создать себе поддельный ай-пи-адрес и придумать, как сделать так, чтобы меня не засекли.

— Попробуешь?

— Конечно.

Он дает мне свой номер мобильника.

Бабуля закрывает за ним дверь и улыбается мне от уха до уха.

— Дело пошло, Адам. Мы с тобой изменим ход истории.

Мне бы ее энтузиазм. Хотел бы я верить, будто от меня что-то зависит. Но я-то помню про числа и про то, что раньше мне никогда не удавалось их изменить. Мама, Джуниор, Карл. Наверное, мы сами себя дурачим.

А посреди всего этого — кучи чисел и миллиона смертей, которые вот-вот обрушатся на Лондон, — я. Кто-то нарисовал меня в самом эпицентре, в самом пламени. Наверняка этот кто-то меня знает или видел, и знает мое число, иначе он не мог бы вот так нарисовать мою смерть.

Значит, собирать манатки я сегодня не буду: у меня теперь другой план. Надо найти человека, который меня нарисовал. Найти его и посмотреть ему в глаза.

Выхожу из дому рано-рано, сначала еду на одном автобусе, потом на другом, потом иду пешком. Нужно идти вдоль рельсов, и скоро я вижу вдали туннель. Улица, которая ведет к нему, пуста. Ветер поднимает и бросает мне в лицо какой-то мусор. Я уворачиваюсь и бегу дальше.

Тут темно даже днем. Стены по обе стороны все в граффити. Подбегаю ближе и притормаживаю. Останавливаюсь у входа: мне вдруг становится страшно. Заставляю себя сделать несколько глубоких вдохов и все-таки вхожу. Первым делом замечаю, что рукам и лицу становится холодно, а звуки снаружи приглушаются, зато внутри все гораздо громче, даже подметки шаркают по шершавому асфальту с оглушительным скрежетом. Пахнет сыростью, темнотой и плесенью — и вдруг я вижу кое-что еще.

В нос попадает дым, щиплет горло. Треск пламени. Женский крик.

И все это прямо передо мной.