Счастье на снежных крыльях! - Ольга Гусейнова

— Помню, — хрипло призналась я, вспомнив, какие ощущения испытала и в тот день, когда попала в Мир.

Продолжить разговор мы не успели: вернулся четвертый чернокрылый леар, следом за ним пришел другой, с серыми волосами и крыльями, в отличие от остальных. Оба на миг закрыли ладонью глаза. Черные бойцы сразу вытянулись по стойке смирно, глядя на него в ожидании приказа. Серый держал в руке сложенную белую ткань, а увидев меня, удивился, развернул ее и показал яркий большой голубой кристалл.

— Она выжгла себя до сути? — хрипло спросил на аяше один из моих собеседников, разглядывая красивый, светящийся изнутри кристалл.

— Да! Видимо, змейсы сделали защитный купол и вырваться магии не дали — вот и все, что осталось от шаазы из рода Ланей, — высказался Первый. — Надо передать его семье…

Я зачарованно любовалась мерцающим, словно живое сердце, кристаллом, не в силах поверить, что это «все, что осталось» от бедной девушки, которая хотела всего лишь приключений и мир повидать. Моргнула пару раз, а то глаза вновь защипало от подступивших слез, и просипела:

— Я тайком обследовала дом и нечаянно нашла ее в комнате на четвертом этаже. Она… ей обманом надели браслеты Канубы… Как потом сказали змейсы, сила еще неустойчивая из-за возраста… была, поэтому она преодолела подчинение… и убила сначала тех, кто почти забрал ее магию, а потом — себя, чтобы сохранить душу.

Серый хрипло и резко обратился ко мне, но я поняла только «шааза». Не успела открыть рот, Первый быстро заговорил с ним на леарском, повторив «шааза» и «Кайя», надо думать, пояснял ситуацию. Чем несказанно удивил Серого — у него, как у змейса, брови поползли на лоб.

— Ты видела это, шааза? — повторил на аяше Серый.

— Да, — кивнула я, мысленно представив трагическую картину. — Незадолго до вашего прихода, а словно целая жизнь позади. Мечты и планы…

— Планы? Вы были вместе?

Я тряхнула головой, вырываясь из кошмара, и закончила рассказ:

— Мы увидели друг друга в тот момент, когда она зарезала второго змейса. Я даже слова сказать не успела, она приказала мне бежать и… и… и ударила себя ножом. А я… так было жутко, что не могла к ней прикоснуться, только рядом сидела и слушала. Она предупредила перед смертью про браслеты, назвала себя глупой, что не почувствовала сути Деша — подлого змейса, который месяц прятался у вас в горах и внушал ей чувства к себе. Девушка сама сбежала сюда за приключениями…

— Сама? — не поверил Серый.

— Сама, хоть и под внушением. Думаю, невозможно внушить что-то полностью противоречащее мировоззрению или восприятию конкретной личности, — вымученно, словно раб на галерах, выдохнула я. — Вот тот змей у дивана, — указала на труп Шедвика, — тоже меня какой-то дрянью угостил и внушал надеть брачные браслеты, обещал весь мир, но хвост вместо ног для меня оказался слишком большим препятствием для… — я чуть не сказала «большой и чистой любви», — …беспрекословного подчинения.

Серый резко обернулся на «протянувшего хвост» хозяина дома. Он увидел вилку в паху убитого с небольшим кровоподтеком на ткани вокруг, но я смотрела с облегчением, потому что только ранила. А вот узкие, словно в вечном подозрительном прищуре серые глаза леара вспыхнули удовлетворением. Я внутренне содрогнулась, отметив тоже самое на лицах остальных, — все безмолвно похвалили меня за членовредительство!

Дома папа или бабуля уже тащили бы меня к психологу за подобную выходку. Папа — за то, что сделала это собственноручно, а не подождала, пока он сам негодяя в бетон закатает. А бабуля — за жестокость, от которой нужно избавляться с помощью психотерапии. Моя любимая бабушка считала, что женщина априори должна быть слабой и милосердной. Иначе мир окончательно скатится в тартарары.

Хотя мой мир однозначно уже там! А рыцарей все нет и пока даже проблеска их сияющих доспехов не видно. Сложная ситуация затягивалась, Серый завернул сердце магии погибшей шаазы, посмотрел на своих бойцов, на меня и обратился:

— Шааза Кайя, не помнишь, из какого ты шаазата?

— Нет.

Молчание затянулось. Наконец, переварив тот факт, что вместо одной белой, обнаружили полторы, с учетом кристаллизации беглянки, командир отряда хрипло уведомил:

— Уважаемая шааза, в связи с открывшимися обстоятельствами, мы вынуждены доставить тебя к шаэру. Беспокоиться не о чем, шаэр позаботится о твоих насущных проблемах, полностью взяв под крыло.

Я вымученно улыбнулась и мысленно поморщилась. Подобные обещания уже слышала не раз и все они были не к добру. Но выбор у меня чисто теоретический: либо с ними лететь, либо пешком на свободу… до первого змейса. Я слишком наивно считала, что, спрятав крылья, сольюсь с «окружающей средой». Запах магии, оказывается, не скрыть и водой не смыть. К тому же, можно поставить вопрос ребром: а хочется ли мне всю жизнь прожить отшельником в одиночестве, всего пугаясь, бездетной и несчастной?

Встала на подрагивающих ногах, с большей уверенностью в глазах, чем в душе, посмотрела на Серого и решилась еще побороться за личное счастье:

— Я готова отправиться с вами, но есть одна проблема: летать не умею!

— Совсем? — дружно изумились леары.

— Только планировать, да и то один раз пришлось. Сомневаюсь, что получится снова.

Они замерли, задумчиво глядя на меня и, видимо, решая вопрос с транспортировкой недолеары. Пришлось им помочь подсказкой:

— Может быть, кто-то из вас меня на руках понесет? Если втяну крылья, то весить буду совсем немного…

Странный голод, неуверенность и сомнение застыли в глазах пятерых бойцов и дело, кажется, было не в моем весе — мускулы у них ого-го. Наконец Серый осторожно пояснил:

— Прости, шааза, это невозможно. Мы понимаем, что ты потеряла память и не знаешь всех нюансов о своем народе…

— Так расскажите! — в отчаянии воскликнула я. — Изо дня в день, словно слепой детеныш, тычусь носом в поисках, а попадаю исключительно в неприятности. Я устала выглядеть полной дурой, тем более, в своем неведении не виновата!

Неожиданно Первый развернулся, взмахнул огромными крыльями, сметя несколько ваз, поднялся к потолку и выдернул из креплений штангу, на которой висели шторы. Затем проделал то же самое со вторым окном. Далее вместе со Вторым чернокрылым в полной тишине закрепил стул на шторах полосками ткани, в которые они превратили длинное желтое платье Шедвика, поразив меня бесцеремонностью и, мягко выражаясь, странным отношением к покойнику. Из скатерти сделали лямки, за которые мне сказали держаться во время полета.

— Откуда такие познания? — усмехнулся Серый.

— Младшего поверенного так переносим, он же из апиков, бескрылый. Но такой умный и ловкий, что эрат скорее на его мнение полагается, чем на старшего.

Я «вспомнила», что апики — почти привычные люди, с кожей землисто-желтого цвета, насыщенного шоколадного цвета волосами, с круглыми глазами. Живут большими родами, где ведущая роль за женщинами. Законченные трудоголики и жуткие педанты. Согласна на все сто: поверенный в делах трудоголик и педант — самый лучший сотрудник. У папы тоже есть такой. Занимает должность заместителя финансового директора, хотя выполняет не только его функции. А должность поскромнее, чтобы в случае чего не посадили. Умный, очень умный.