Тимиредис. Герцогство на краю - Надежда Кузьмина

— Возьмем, что в деревне недодала, ага! — заржал Зимка. И припечатал: — Шлюха!

Я онемела от возмущения. Как? Как они смеют? Почему? Потому что считают, что и сейчас сильнее и могут глумиться безнаказанно?

Но драться я могу только магией. И наверняка напугаю тех, кто вокруг. А Росс просил такого не делать. А как тогда?

— Стра-ажа! — мой возглас вышел писклявым, испуганным. Кто его услышит?

Елька рывками волок упирающуюся меня за руку в сторону тёмного проулка невдалеке, Зимка уже приготовился дать сзади пинка, чтобы поторопить, когда послышалось:

— Что тут происходит?

И голос был не чета моему писку. Бас. И сами стражники — здоровенные мужики в кирасах и с алебардами.

Я открыла было рот, одновременно выдергивая руку из потных пальцев Ельки, но Зимка успел первым.

— Шлюху-воровку поймали! Она из нашей деревни бежала, мою мамку обокрала. И тут тоже воровством промышляет. Вон, кольца на руках! Одно мамкино. Вот и тащим к бате — пусть разберется!

И даже не покраснел!

Теперь стражник подозрительно уставился на меня:

— Слышь, девка, покажь кольца!

Сглотнула, собираясь с духом. Надо сказать, что меня зовут Тимиредис тер Сани, а кольца — подарок жениха. Только б петуха опять не пустить… но я не успела.

— Кто посмел тронуть мою невесту? — Ас небрежно, жестом одного пальца, заставил расступиться стражников.

— А это что за хлыщ? — ухмыльнулся Зимка. — Клиент, что ль, уже услуги оплатил?

Ас, не обращая внимания на парней, озабоченно заглянул мне в глаза, — «Не волнуйся. Сейчас разберемся — мало им не покажется!»

Взглянул на старшего из стражников:

— Моё имя — лорд Аскани Ирату тер Ансаби, герцог Сайгирн. А эта леди, на которую напали бандиты, — моя невеста, высокородная Тимиредис тер Сани. Кольца, о которых идет речь, — фамильные драгоценности герцогов Сайгирн, которые леди получила в подарок по праву будущей супруги.

Сверкающая серьга в ухе Аса качнулась, будто подтверждая сказанное.

Стражники дружно склонили головы и щелкнули каблуками сапог. Ас недобро усмехнулся:

— Взять этих! И на колени! Сейчас выясним, что к чему.

«Тим, не вмешивайся. В головы к этим уродам не суйся. Я правильно понимаю, что оба из той компании, которая попыталась тебя в девятилетнем возрасте изнасиловать и загнала на пасеку, да?»

— Итак, — начал Аскани, — перечисляю. Оскорбление знатной особы. Попытка ложного доноса — обвинение данной особы в воровстве. Попытка похищения с целью ограбления и изнасилования. По счастью, неудавшаяся.

Зимка стиснул зубы и уставился в землю. А Елька завыл, что невиноватый он, а леди просто с одной знакомой перепутал, пошутить хотели, и очень просит прощения ради мамочки старенькой и братиков-сестер, которые теперь без кормильца останутся…

Я слушала этот вой, и мне было жутко, невозможно, невероятно противно…

Ас дернул Зимку за рыжий вихор, задирая голову парня наверх, и уставился тому в глаза.

— Сам расскажешь, что творили после Сухой Сохи, или помочь?

Что сделал Ас, я не поняла, но Зимка взвизгнул фальцетом, а потом затараторил:

— Да, да, всё расскажу!

— Слово лжи, недомолвка, и повторю, — негромкий голос Аса был стыл и жуток, словно вечная тьма.

«Я выбрал того, кто меньше натворил. Слушай, как он сейчас дружка заложит!»

Оказалось, всё началось с того, что парни увязались с обозом, который вез на продажу в Сухую Соху сено. В большую деревню оба попали впервые, и им понравилось — еда вкусная, баб много и, похоже, у народа деньги водятся. Надо только сообразить, как ко всем этим благам подобраться.

Пораскинув мозгами, решили, что если в Сухой Сохе так хорошо, то в Рианге и вовсе должна быть малина. И решили в Благодень не возвращаться вовсе. И когда обоз тронулся на восток, домой, Елька с Зимкой двинулись по дороге к Риангу, на запад. Тут Зимка замялся, а Елька стал выкручиваться и выть громче прежнего.

— Да стукни ты его, пусть заткнется! — устало посоветовал стражник напарнику.

Через пару минут мы узнали, почему осекся Зимка. В первый же вечер парни набрели на костер двух путниц — матери и дочери, — которые шли в Рианг к родственникам. Инициатором нападения стал Елька, ножом женщинам угрожал тоже он, а вот грабили и насиловали оба. Стражники помрачнели. Елька попытался было дернуться, но получил такую оплеуху, что затих, проглотив вопль.

— Это не всё. Говори дальше.

— Вчера… у трактира…

В Рианг парни пришли неделю назад. Но работу искать не стали. А крутились вокруг рынка да постоялых дворов, высматривая, где что плохо лежит. Деньги, отнятые у путниц, проелись — нужно было искать новый источник дохода. Помозговав, разделились и стали по вечерам щипать пьяных. Как кто выйдет один да нетрезвый… И вчера Елька впервые убил. Какой-то подмастерье, поняв, что его грабят, попробовал заорать и дать сдачи… и получил нож под ребро.

— Находили сегодня с утра труп? — Аскани поднял взгляд на командира патруля.

— Было, — вздохнул тот. — Молодой парень, столяр. Мать его жаль. Так это они?

— Он, — Ас кивком указал на Ельку. — Этого душегуба согласно имперским законам и по моему приказу повесить прямо сейчас. Второго высечь на площади кнутом. Раздеть догола, спереди фартук нацепить, чтоб горожанок не смущал, привязать к позорному столбу и всыпать тридцать ударов от всей души. До мяса. И, да, палач у вас не косноязычен?

— Вроде нет. А что? — удивился стражник.

— Тогда пусть после каждого удара говорит, да громко, чтоб все слышали: «Уважай женщин! Уважай девушек! Не смей насильничать!» — так и люди поймут, за что бьют, и сам по гроб жизни запомнит. А как ходить сможет — гоните из города взашей по восточной дороге — пусть домой убирается.

Когда стражники уволокли воющих парней прочь, а собравшийся народ стал расходиться, Ас поднял глаза на меня. Взгляд был больным. Я сделала шаг к нему и стиснула ладонь. А потом прижалась к плечу.

«Спасибо».

Ас улыбнулся уголками губ.

Бредли за его спиной покачал головой.

Ну почему же из акулят чаще всего вырастают акулы?

Еще один счет закрыт. Губастый хитроглазый кудлатый Елька, который изводил, колотил, запугивал и преследовал меня почти всю жизнь, не увидит заката и никогда не вернется домой. А на спине и заду рыжего Зимки навсегда останутся шрамы — память от нашей встречи. Правильно ли это? Однозначно, да. Их нужно было остановить. И не только потому, что на месте той путницы могла оказаться я. И что это Аскани могли сунуть нож под ребро.

— Нам придется дойти до караулки, — прервал мои раздумья Ас. — Я должен подписать приказ. Тебе показания давать не придется.