Аверс и реверс - Тальяна Орлова

— Сменим тему. Расскажи о вашей жизни после того, как Харрисы погибли. Вам было четырнадцать? Вас снова усыновили?

— Нет, к тому времени мы уже многое о себе знали. От них нам осталась фамилия, эти имена и очень незначительная сумма денег — в том возрасте мы даже не могли вступить в наследство. Но я не шутил про везение в азартных играх.

— Это я уже поняла, — усмехнулась.

— Кейн может предсказывать худшие варианты развития событий, я — лучшие. Не поверишь, как прекрасно это работает в ставках на тех же скачках. В общем, мы не голодали, но, чтобы не привлекать внимание органов опеки, не оставались долго на одном месте. И, конечно, искали. Любые сведения. В итоге нашли потомственных индейцев, которые и рассказали нам про это место. Переехали в Ноксвилль, купили дом в самом конце улицы. Со временем убедили соседей, что когда-то там жила наша бабушка. Люди не любят задавать нам вопросов, если мы этого не хотим.

— И это я поняла… Кстати, а почему я задаю?

— Потому что и я, и Кейн в твоем присутствии стараемся не проявлять вообще никаких сил. Решили, только так будет честно. Мне не нужна марионетка. Сейчас можешь не верить, со временем поймешь.

— Да нет… возможно, я уже немного понимаю. Время мне нужно только для того, чтобы привыкнуть к мысли: мой парень — супермен!

— Я не супермен, Лорен. Я вообще мало что могу, если уж в голливудских масштабах!

— Ну да! А кто красными глазами смотрел, как я сплю?

— Я, — признал со смехом. — И даже не спрашивай, зачем я там был! Я не собирался тебя пугать.

— Зачем ты там был, Дастин Харрис?

— Вот ведь вредная!

— Зачем?

— Не знаю… убедиться, что это точно ты. Что именно тебя я ждал.

— Так это я?

— Чем больше тебя слушаю, тем сильнее убеждаюсь, что ошибся!

— Вот ведь вредный!

— Нет, я воплощение добра, забыла?

— Покажи красные глаза!

— Ни за что!

— А у доброты могут быть красные глаза?

— Эй, ты что, ни разу хомячков-альбиносов не видела?

Я смеялась и сама целовала его. Ну и пусть не совсем человек, зато бесконечно мне нравится!

Когда уже утром пришла в комнату, Таша почему-то не спала:

— Лорен! — зашептала она громогласно. — Слушай, когда ты переедешь к Дастину, можно я с тобой? Боюсь тут одна оставаться.

— Боишься или хочешь поближе к Кейну?

Она насупилась:

— А разве плохо сразу нескольких целей достигать?

Наивная моя соседка. И эта влюбленность до добра не доведет. Я вспомнила наш странный разговор с Кейном в подвале, и это почему-то испортило настроение.

— Таша! Я не собираюсь переезжать к Дастину! Спи уже.

— Но если вдруг…

— Не собираюсь!

Я долго лежала, уставившись в потолок. Слишком много противоречивых эмоций. И снова в счастливые мысли о Дастине вмешивались кадры из подвала. Как-то нелепо все там вышло: я говорила не о том, не те вопросы задавала. А Кейн оставался самим собой. Он умеет быть раздражающе неприятным. И его привлекательность всегда направляется на непривлекательные цели. Но он завораживающе целостен. Каково это, интересно, знать, что от одного твоего присутствия людей одолевают кошмары? Вот зачем он обвинил меня в каком-то искушении? Ничего ведь подобного! И этот наш странный танец, который и не был танцем, а лишь его реакцией на мой вызов. Просто Кейн оставался стопроцентным Кейном, умеющим путать мысли и через много часов после разговора. Перевернулась на бок и снова начала улыбаться, вспоминая о Дастине.

Днем позвоню родителям. Сообщу, что обзавелась тут самым замечательным парнем — пусть и они разделят мою радость.