Без права выбора - Дора Коуст

Шелка, бархат и неизвестные просвечивающиеся ткани украшали воланами стены и потолки. Миниатюрные подушечки разных расцветок, одна ярче другой, разместились на диванчиках и креслах, которые оставались пустующими, несмотря на обилие народа в главной зале дворца. С высокого куполообразного потолка свисали гирлянды подвесных чаш с установленными в них широкими свечами, тем самым освещая все пространство, включая украшенные пузатыми расписными вазами углы.

— Мы приветствуем вас от всей души в нашем королевстве. — грузный бородатый мужчина с чуть прищуренными синими глазами с неприкрытой радостью оглядывал гостей.

— Долгих вам кругов. — чуть склоняя голову, учтиво проговорил Александр на правах старшего.

— Долгих вам кругов. — вторил ему король.

— Мы привезли вам дары. — Наследный Принц Интара кивнул своим людям, чтобы те поднесли три ларца, которые сами по себе уже были настоящими произведениями искусства.

— Еще подарки? — шутливо вопросил Король. — Мне казалось, самый большой подарок нашему королевству вы уже преподнесли. Ее Высочество Принцесса Интарская поистине самый прелестный цветок, что попадал в этот дворец. О, юное создание, не смущайтесь! Мои сыновья покорены вашей красотой.

Алексия стояла подле брата. Она спешно сделала реверанс, когда к ней обратился король. Ее щеки давно украсил румянец от всеобщего внимания и пристальных разглядываний, словно она была диковинкой на усладу знати.

— Вы знаете, как покорить сердце дамы, Ваше Величество. — ответила она, скромно пряча взгляд.

Король расхохотался, и его смех подхватили многочисленные придворные, но тут же, будто по команде смолкли, когда Парок лит Бион остановился.

— Вы — милейшее создание. Но полно. Не будем задерживать наших гостей. — он кивнул супруге и снова перевел взор на Александра и Алексию. — Вы наверняка устали с дороги. Так что же вы привезли?

По кивку Александра сопровождающие поочередно подходили к тронам, на которых разместились король и улыбчивая королева, и открывали ларцы. В первом находился древний, магический, невероятно ценный фолиант — один из трех существующих в мире. Во втором россыпью на бархатных выемках разместились гладкие голубые камешки бирюзы — баснословно дорогой защитный купол, который способен сдержать разрушение целого дворца, а также скрыть важные разговоры от чужих ушей. А последний и одновременно самый большой явил в своем нутре утерянный в давние времена Бетафский королевский кинжал, что передавался от наследника к наследнику, инкрустированный многообразием округлых каменьев, да увенчанный золотой литой рукоятью.

— Не может быть, право слово! Где вы его нашли? — трясущимися руками, король бережно достал начищенное до блеска оружие, и как самую дорогую вещь в мире прижал к своей груди.

— Почти круг назад я путешествовал по Фукории и в одной из оружейных лавок наткнулся на него. Жадный донельзя торговец ни в какую не хотел продавать его, и даже пытался закрыть лавку, выдворив нас наружу, но мой спутник сумел его убедить обменять стилет на драгоценные подвески, что были прикреплены к его сюртуку, как знак неприкосновенности и приближения к особам королевских кровей. Так ваша семейная реликвия оказалась у меня.

— Как бывает, как бывает! Вы вернули радость в мое сердце и продлили жизненные круги, дав мне новых сил! — разливался соловьем король. — Просите все, что хотите! Такая находка!

Алексия видела, как напрягся Регон, посмурнел Карий, и даже Королева несколько заволновалась, искоса поглядывая на супруга.

— Не откажите в теплом приеме, мягкой постели, да сытном ужине, Ваше Величество. — улыбнулся Александр.

— Вот это дружественные отношения! — снова рассмеялся Парок лит Бион, оглядываясь на сыновей. — Тотчас же все будет!

***

В просторных покоях, что выделили Алексии и ее фрейлине, суетились служанки. Девушки спешно наполняли ванну, в то время как сама принцесса стояла у окна и невидящим взором смотрела куда-то вдаль. Старшая фрейлина и не пыталась заговорить, отчетливо понимая, по какой причине злится Ее Высочество.

Лекси не обращала внимание ни на вычурную роскошь комнат, ни на яства, которыми служанки заставили круглый стол в гостиной, ни на наряды, что многоцветной радугой разместились в гардеробной, как подарок будущей супруге младшего Принца Бетафского Королевства. Она думала лишь о том, почему ее брат, имея такое преимущество в руках, не удосужился просить расторгнуть невыносимую помолвку. Его чувства уже не казались ей высокой любовью, о которой написано столько книг всеми предыдущими кругами, а наоборот, она стала подозревать, что является таким же поверхностным увлечением, как и предыдущие дамы, за чьими юбками он так лихо увивался.

Некая Айза-Антуанетта либ Кено в своих мемуарах, которые сохранились в полном издании в королевской библиотеке, указывала, что хотела проверить действительность чувств одного молодого человека. К слову, впоследствии он стал ее супругом, но Алексия сейчас размышляла на другую тему. Эта дама сбежала без сопровождения из дому и укрылась в совершенно другом городке, предусмотрительно путешествуя в наемном экипаже. Таким образом, она решила, что если мужчина ее действительно любит, то найдет, где бы она ни была, и вернет.

В беспечном ожидании она томилась почти две недели, пока такой же, как и все предыдущие, бессонной ночью не услышала крики, что разносились по улицам вместе с вереницами птиц. Прижавшись к холодному стеклу окна, девушка заворожено наблюдала как черные всадники со жгучими яркими факелами и мечами в руках размеренно двигались по улице, останавливаясь по двое у каждого дома. Они беспрепятственно входили к испуганным людям и спустя время покидали строения, продолжая свой путь.

Когда чернильные тени остановились напротив центрального входа особняка, который она снимала за пригоршню монет, Айза-Антуанетта струсила и, забежав в ванную комнату, заперлась на железный засов. Она отчетливо слышала шаги, которые все приближались и приближались, вторя ударам ее испуганного сердца. Хлипкая дверь без труда поддалась напору мужчин, и девушка предстала перед ними во всей красе — сорочка спускалась до самых пят, прикрытая лишь тонким халатом. Несколько долгих, нервных для нее минут, незнакомцы взирали на нее, будто рассматривая и подмечая черты лица, но вскоре низко поклонились и вышли, оставляя после себя пустое непонимание.